След бури

Покрыт тем самым зельем. Глухой удар сердца в висках на мгновение заглушил мысли. Но самую безнадёжную Кирилл поспешил отринуть.

Тень следующего противника наползла синеватым пятном. Не время думать о ранах. С глухим рыком Кирилл развернулся, рубанул вельда снизу вверх. Всего лишь царапина на плотном кожаном доспехе. Кочевник бросился навстречу. Клинки скрестились с лязгом, режущим слух. Кирилл оттолкнул вельда ногой, рассёк воздух перед его лицом. Увернулся от тёмного лезвия — оно только шаркнуло по спине. Пригнулся и рубанул вельда по ноге.

Выпрямился и добил его ударом ниже затылка.

Солнце медленно поднималось по небосводу. Хоть и мнилось, что бой длится уже невесть сколько, а заканчиваться он не собирался. Войско Кирилла сражалось стойко и мало-помалу теснило вельдов к середине лагеря. Оказалось, их не так уж и много. Вот-вот должен был случиться перелом, после которого лишь топни — и остатки войска кочевников бросятся бежать.

Едва уловимо в воздухе почуялось смятение воинов. Как будто от дальней границы лагеря донёсся запах тлена, который посеял в душах ратников тревогу.

Они всё чаще озирались, отбившись от очередного противника. Замирали и прислушивались, рискуя получить удар клинком в спину. За голосом ожесточённого боя всё ещё ничего нельзя было расслышать, но надвигалась с севера волна паники, которая вносила в него новый оттенок.

Кирилл продолжал прорубаться сквозь ряды вельдов, по возможности помогая воинам и стараясь не получить других ран. Раздался сбоку громкий бранный окрик и, топча всех, кто попадался под копыта его харласской зверюги, к нему прорвался Бажан.

Всклокоченный, словно гнала его стая бесов из Пекла. Тыльной стороной ладони он то и дело утирал пот со лба, а дыхание вырывалось из его груди не тише, чем у загнанного коня. Он спешился, страшной силы ударом отбросил от себя напавшего вельда и, потянув жеребца за узду, едва не бегом подошёл.

— Уезжай, княже. Скорей! Мы отступаем.

— Ты с ума сошёл?! — пытаясь доораться до воеводы сквозь невыносимый шум, возмутился Кирилл.

 — Какой отступаем?

— Левый полк ещё держится, но и они собираются уходить. Твари вельдского жреца вышли на нас из леса со стороны болота. Таких я не видел никогда, — Бажан схватил его за раненое плечо и едва не силой всунул в руку повод. — Уезжай! И воинам скомандуй отступать.

Но Бажан уже затерялся среди продолжающих сражаться воинов. Никогда его нельзя было укорить в трусости: раз говорит, что нужно отступать, значит, для того есть причина.