След бури

Хальвдану по прошествии столь долгого времени казалось, что он позабыл это особое чувство. Когда пускаешься по следу медведя, чтобы изловить его, показать, что равен ему и достоин быть наделённым силой зверя. Но стоило выйти на тропу у речушки и отыскать первые отпечатки широких лап на снегу, как вдохновение и нетерпение пред встречей накрыли его, как и раньше. Когда был он на десять лет моложе и на десять лет глупее. Когда ритуал казался лишь развлечением, безнаказанной забавой. Теперь же он знал, что это не так.

Чем дальше от лагеря, тем глуше и непролазнее становился лес. Светлый, перемешанный с осинами березняк постепенно сменялся мрачным ельником. Лишь по-прежнему гиганты-сосны рыжели на фоне сине-зелёной хвои. Сонно верещали пичуги в ветвях, и ветер только-только просыпался вместе с мелкой живностью.

День обещал быть ясным.

След медведя уводил вдоль торфяника дальше от людских дорог, петлял и путал. То и дело косолапый принимался идти задом наперёд, чтобы ещё больше сбить возможных охотников с пути. Тогда приходилось останавливаться и долго ходить кругами, чтобы разобраться в уловках хитроумного зверя. Парни, вооружённые рогатинами и луками поначалу хмурились: не очень-то им нравилась затея Хальвдана, но погоня раззадорила их, и скоро они, подобно стае лаек, азартно раздувая ноздри, спешили за ним, позабыв обо всём.

Насколько сложно будет отыскать косолапого, зависело от многого, а больше всего от того, как сильно его спугнули, и кто, медведь или медведица, встретился тогда кметям. Коль медведь, то и найти его проще: он не станет сооружать мудрёную берлогу. Зароется под какую-никакую корчажину, а то и вовсе к сосне привалится, чтобы снегом занесло. А вот медведица, дабы детёнышей уберечь, расстарается сильнее. К тому ж растревоженный зверь может уйти далеко, и потратить на охоту придётся гораздо больше, чем день.

Когда солнце уже поднялось до самых верхушек елей, кое-как проходимый лес сменился дремучим ломным местом. Тут уж пришлось смотреть под ноги не столько для того, чтобы не упустить след, сколько чтобы не покалечиться. Иначе всей охоте конец. Вереги пыхтели, перебираясь через поваленные ели, застревали в глубоком снегу едва не по пояс, проваливались в трухлявые пни и стволы, но клясть Хозяина, по чью душу все здесь и оказались, никто не спешил.