След бури

И пусть неудавшаяся невеста князя умирает на своей постели. Затем с досадой брякнул плошкой, едва не бросив её обратно в сундучок, и резко выдернул записку из пальцев Гесты.

— Хорошо, — прошипел он. — Но это в первый и последний раз.

— Нет. Ещё, когда Тора ответит, передашь ей деньги. Большего от тебя не потребую.

— С ума сошла?! — взбеленился лекарь. — Что ты задумала? Тебе мало того, за что тебя посадили под постоянный надзор? Знать, это не простая провинность, раз Виген тебя здесь запер.

Геста со странным облегчением подумала о том, что в замке, видимо, не знают, за что она находится в плену в своих же покоях.

Виген, когда надо, умеет пресекать слухи. И то верно. Незачем всем вокруг знать о том, что ещё вилами по воде писано. Если вдруг Кирилл откажется верить в то, что Геста задумала убийство Млады, начальник стражи будет иметь очень глупый вид. Поэтому лишние разговоры ему пока не нужны.

— Твоё какое дело? Значит, мне нужно! Будешь приходить, будто справляясь о том, как я выздоравливаю. Больше себе резать руки не буду.

Лерх хмыкнул с несвойственной ему злобой:

— Ещё одна такая выходка, и будешь истекать здесь кровью! Не приду!

— Ты ещё смеешь угрожать мне? — фыркнула Геста, опускаясь снова на подушку. — Лучше перевяжи запястья! Больно.

— Сама виновата, — буркнул Лерх и снова принялся перебирать свои склянки.

Вскоре прибежала служанка с полной кадушкой исходящей паром воды и немного удивлённо уставилась на Гесту, которая уже лежала с открытыми глазами, хотя ещё недавно, наверняка, выглядела так, точно ей оставалось жить считанные мгновения.

Уж она для того постаралась. Лерх, не произнеся больше ни слова, обработал липкой мазью порезы на руках Гесты, перевязал и поспешно вышел из светлицы. Служанка поспешила за ним, но позже вернулась, чтобы забрать со стола поднос с уже остывшим завтраком.

А дальше жизнь снова вошла в уже привычный круг. Ночь, сменяющая день, тишина, молчаливые холопки. И только изредка заглядывал Лерх, чтобы осмотреть порезы и снова намазать их вязкой кашицей.

Однако через два дня он пришёл мрачнее, чем обычно. Без интереса и беспокойства сменил Гесте повязки и передал записку от Торы. Среди причитаний и ворчания, можно было разобрать, что она согласна и дальше передавать все просьбы Малуше. Что та уже ходила с её поручением в «Одноглазую ворону» и тот, с кем она там встречалась, ответил согласием. Никаких объяснений Тора не требовала, будто беспрекословно верила в то, что ничего плохого подопечная сотворить не может.