След бури

Но Ставр легко проходил между горожанами: они неосознанно отодвигались в сторону, стоило только приблизиться. Он неспешно сопровождал дружину и перебегал от одного лица к другому. Уже в который раз он возвращался от хвоста войска к его голове и обратно — Млады нигде не было.

Мелькнула мысль, что она погибла, но тут же была отринута, как совершенно невероятная. Она не могла пасть в бою. Её навыки слишком хороши. Неужели, покинула дружину ещё по дороге? Ведь, как известно, ученица не собиралась оставаться там навечно.

Теперь найти её будет очень сложно — она могла двинуться в какую угодно сторону. А время уходило. Скоро урхас стребует исполнение задания и вряд ли обрадуется такой большой задержке.

Ставр проводил дружину до самых ворот детинца, снося тычки, которые стали чаще. Немного он постоял в толпе, поглядывая на улицу и ожидая, что там, возможно ещё кто-то проедет, но так ничего и не дождался. Пришлось возвращаться на постоялый двор ни с чем. Неизвестно, что больше огорчило его: то, что дело, на которое он рассчитывал потратить не так много времени, затягивалось, или то, что он так и не увидел Младу.

Признаться, он даже с неким замиранием сердца ждал, что вот-вот наткнётся взглядом на её лицо. И каждый раз ошибался, приняв за ученицу случайную девушку с таким же, как у неё, цветом волос.

И чего это он так раскис? Во всём виновато безделье, которое только недавно было разбавлено случайным заказом всё от той же неугомонной девицы с янтарными глазами.

Вскоре Ставр вернулся на улицы Кирията и весь день провёл поблизости от детинца, наблюдая за воротами — но, как и днём, все его чаяния оказались тщетны.

А ночью-то улицы Кирията, тёмные и холодные. Кажется, они построены нарочно так, чтобы вдоль них постоянно сквозил настырный промозглый ветер. Ставр сильнее запахнулся в плащ и коротко глянул в смурное небо, откуда сыпал метущийся в вышине снег. Под ногами — пустынная дорога, освещаемая жёлтыми пятнами редких фонарей и горящих окон. А вокруг — тишина позднего вечера, что нарушалась далёким плеском речной воды у пристани.

Тоскливо. Как, впрочем, и должно быть в конце бестолково проведённого дня.

Ставр проскользнул на задний двор постоялого двора «Одноглазая ворона» и зашёл внутрь. Тут же в лицо пахнуло жаром разогретых печей, потом и запахом преющего где-то зерна. Едва увернувшись от столкновения с покачивающимся на ходу пьянчужкой, который, видно, спешил на улицу дохнуть свежего воздуха, Ставр прошёл в тайный зал.