След бури

Но он был невероятно зол на Младу и на себя за собственную жестокость к ней, а потому на такую мелочь, как внезапное предложение Хальвдана немного отдохнуть под последние, как он утверждал, пару бутылок ариванского вина, не обратил должного внимания. Как оказалось, «последних» бутылок вина у верега было гораздо больше, чем две.

— Позови его ко мне. И Бажана тоже. — Кирилл застегнул пояс и пригладил волосы. Лешко, покусывая губу, медленно пошёл к двери. — Да поживее же, холера!

Встрепенувшись, отрок пригнул голову ещё сильнее и шмыгнул за дверь.

Воеводы на встречу не торопились. Как будто приказ князя для них не так уж и важен. Тем временем солнце лениво ползло по небу всё выше. Облака начали рассеиваться, расползаться лохмотьями, и двор внизу залило желтоватым, почти весенним светом. Кирилл отошёл от окна и поводил языком по нёбу, снова чувствуя странный привкус трав во рту.

Наконец дверь отворилась и вошёл Бажан. Прячась за его спиной, следом проскочил Лешко и едва не бочком вдоль стенки юркнул в свою комнату. Кирилл посмотрел поверх плеча воеводы, ожидая, что войдёт Хальвдан, но тот не появился.

— Он не придёт, — предупреждая вопрос, буркнул Бажан. — Здрав будь, княже.

Кирилл промолчал. Что за очередные выходки верега? Он неспешно оглядел старика, но тот невозмутимо выдержал пытливое изучение. Даже не шелохнулся.

— Почему же он не придёт? Мается от похмелья?

Бажан криво усмехнулся, как и Кирилл, прекрасно зная, что похмелье верега никогда особо не мучило. Тем более так, чтобы не прийти по приказу.

— Он уехал, — как будто мимоходом бросил воевода, продолжая смотреть в упор. — Сегодня на рассвете. И чтобы ты не утруждал себя расспросами, княже… Он забрал посох.

Кирилл шагнул к нему, пытаясь унять сухую, как горячий песок, осыпающий его с головы до ног, ярость. И увидел на лице Бажана только спокойствие и решимость.

— На кой ему этот посох?!

Честно ответить на этот, казалось бы, простой вопрос Кирилл не смог даже самому себе, но знал, что посох нужен ему. Сейчас без него он чувствовал себя так, будто ему оторвали руку. Он ощущал его изрубленные рунами изгибы в ладони, холод стали и шершавость древесной коры… но это только мерещится.

— Это мой трофей. Мой! — глухо и отчётливо процедил Кирилл. — Способ понять вельдского волхва.