След бури

Но разве гоже правителю признаваться в слабости? Пусть даже и перед одним-единственным человеком. Где знает один — там и двое. А там и остальные.

Отвечеряв вместе с воеводами и тысяцким, которые тоже заметили изменения в войске, а потому подобрели, Кирилл сел на лежанку, медленно расстегнул корзно и бросил его тут же, на сундук. Скинул кожух, сапоги и в оставшейся одежде лёг. Попытался устроиться поудобнее, но походная лежанка нынче словно была набита иголками. Да и постель в замке сейчас вряд ли показалась бы ему более мягкой.

Лагерь понемногу засыпал, только время от времени перекликались дозорные. Ветер снаружи, весь день тихий и едва ощутимый, завывал всё сильнее, трепал холщовые стены шатра, норовил пробраться в каждую щель. Снежинки тысячами мелких крупинок били по поверхности, наполняя воздух еле различимым шелестом. Он становился всё громче и громче, пока не начал вызывать отвращение, точно сотни насекомых ползали вокруг.

Кирилл ещё долго прислушивался к тому, что происходит в лагере, пока его не накрыла тяжёлая дремота.

Отрывки странного сна замелькали перед глазами, словно врываясь в распахнутое ветром окно. Сначала прозрачные, а затем осязаемые, наполненные светом давно прошедших лет. Пытаясь уследить за ними, Кирилл всё больше путался в одолевающих его образах. Яркие картины из детства переплелись с очертаниями ариванских домов и бескрайних северных просторов. Он как будто вновь проживал свою жизнь, вспоминал то, что видел когда-то.

Внезапно зыбкие образы потемнели, подёрнулись дымкой и отступили. Теперь на холме, опоясанном блестящей змеёй реки, стояли девять идолов. Но не те, которых он когда-то приказал возвести в Кирияте. Древнее, окруженное кривыми, разлапистыми соснами капище казалось выше и старше их. От него исходил страх народов, чтущих Богов, словно дубовые идолы были пропитаны им. Дерево потемнело от непогоды и времени, но лики их были чёткими, словно вырезанные вчера. Люди копошились вокруг, подкапывали у основания, укладывали дрова и хворост.

Лишь один человек наблюдал за кипящей вокруг работой со стороны. Кирилл не видел его лица. Незнакомец стоял поодаль, сложив руки за спиной и его тёмно-красный плащ трепал ветер.

Когда суета улеглась, кто-то поднёс незнакомцу факел; тот медленно обошёл вокруг каждого идола и поджёг их. Огонь расходился неохотно, лениво охаживал жадными всполохами основания божеств, поднимаясь всё выше.