След бури

Остальные кмети высказались суровее, чем он. Все повернулись к следопыту.

— Как такое могло получиться? Как мы вообще могли заложить такую петлю и выйти к своим же следам? — Млада внимательно оглядела растерянное лицо Волота. Но, похоже, разумного ответа у него не было.

Однако бранить следопыта никто не торопился: он лучше всех был сведущ в деле поиска дороги к тривичам, и вряд ли кто-то справился бы лучше него. Если он не смог — значит что-то крепко сбило его с пути. Только что? Кмети вздохнули и заозирались.

Солнце уже нехотя бросало лучи между деревьев у самой земли. Ещё немного — и стемнеет. Волот, ни слова лишнего не говоря, спешился и обошёл вокруг того места, куда они пришли, потратив на бесполезный путь весь день. Он долго смотрел вдаль на восток, откуда уже наползали сумерки, спустился по склону и на время пропал из виду.

Пока он бродил в округе, парни тоже покинули сёдла и, привязав коней, устроились рядком на одном из поваленных берёзовых стволов. Взгляды их то и дело обращались к стремительно гаснущей над западным окоёмом вечерней заре.

Одна за другой на ясном небе проступали звёзды. О том, что случилось, никто говорить не хотел. И Млада не торопилась тормошить спутников, застывших в мрачном ожидании вестей от следопыта. Но вскоре, не сговариваясь, кмети принялись рубить лёгкими топориками, без которых ни один разумный человек в путь не пустится, нижние ветки кустов и собирать по снегу хворост. Вернуться в лагерь до темноты отряд всё равно не успеет. Да и как возвращаться без вестей? Только виновато клонить голову перед старшинами за попусту прожитый день, потерянный не только для них, но и для всего войска.

Споро насобирав веток и коры для огня, кмети свалили их в одну кучу — до утра, может, и хватит. Млада достала из седельной сумки котелок: хоть воды согреть, да выпить горячего отвара из припасённых в дорожном мешке листьев малины и брусники.

Оставшийся без следопыта отряд расселся у ловко разведённого Скуратой костра. А Волот всё не возвращался.

Даже факела собой не взял — а в темноте-то уже ничего не разглядишь.

— Куда он провалился? — как будто сам себе проговорил Ерут, невысокий, но крепкий, словно дубовое полено.

— Ау, Волот! — ничуть не раздумывая, зычно гаркнул на всю округу Скурата.

— Нешто он сам не понимает, что уже темень кругом? — шикнул на него третий дружинник Олан, похожий на гибкого и изворотливого хорька. — Чего орёшь, как блажной? Он уж давно далеко ушёл.