След бури

Меч Млады становится тяжелее, немели запястья и наливались свинцом ноги. Кожу кололо от ледяной пыли, которая постоянно летела в лицо. Глаза слезились, и всё вокруг размывалось в неразборчивое месиво.

— Сюда! Все! Скорее, — донёсся со спины оклик добравшегося до костра Ерута. — Они боятся огня!

И правда, можно было догадаться, что ледяные твари живого горячего пламени будут стеречься. Но то ли спросонья, то ли с испугу, никто об этом и не подумал. Все бросились в бестолковую схватку, крушить существ, которых никто раньше и в глаза не видел, и которым сталь их мечей была безразлична.

Более не раздумывая, кмети развернулись и бодрой — откуда только силы взялись — рысцой побежали к костру. А смекалистый Ерут уже раскладывал вокруг него другие, поменьше, благо веток вечером всем скопом они набрали много. Ширилось пятно света и тепла. Злобно и разочарованно шипя, змеи кружили рядом, но ближе к огню не подбирались.

Млада единым махом перепрыгнула через бревно у костра и без сил упала на колени. Улепётывала она так же проворно, как и остальные. К чему пустая смелость и упорство — своя жизнь, какой бы она ни была — дороже. Тварь, что преследовала её, надтреснуто рыкнула и остановилась, всё же достав по шее стылым дыханием. Мороз продрал до самого нутра, прокатился осыпью с головы до ног. Млада хватанула ртом воздух, согретый огнём, и смахнула с волос иней.

— Цела? — тронул её за плечо запыхавшийся и взмокший Скурата.

Она только покивала. Подоспел следом и Олан. Весь отряд, к счастью, почти невредимый, тяжело дыша, развалился на снегу в круге света. А во мраке ночи кишели змеи, шелестели, будто переговаривались, решая, что делать дальше.

— Слава Огнеде, не пропадём, — вздохнул Ерут, всё ещё баюкая обмороженную руку. Та лучше выглядеть не стала, кметь и пальцами не мог лишний раз пошевелить.

Млада пошарила в мешке, достала оттуда чистые тряпицы и обмотала ими его кисть.

— За пазуху засунь — так теплее будет. А я ещё отвара приготовлю, согреешься изнутри — полегчает.

Кметь благодарно кивнул и, распахнув на груди кожух, осторожно просунул руку под него.

— Мне вот страсть, как интересно, что мы делать будем, когда у нас растопка закончится, — усаживаясь на бревно, высказался Олан. — До утра, положим, дотянем.