След бури

А затем отходили в сторону, перешёптываясь. Один кликнул мать. Женщина, сухопарая, но невысокая, тут же выбежала в сени, пряча волосы под платок. Она поначалу застыла в дверях, вскинув руку к губам, но через мгновение, растолкав мужа и сыновей, стиснула дочь в объятиях.

— Кровиночка моя, наконец-то! Глаза все выплакала… — бормотала женщина, оглаживая дочь по спине и голове. Время от времени она отстранялась и любовалась ей, а потом снова прижимала к себе.

Искра успокаивающе повторяла:

— Ну что ты, матушка.

Ни единого намёка на слёзы не проскользнуло в её ровном голосе, будто и не волновала её встреча с матерью. Хальвдан искал на лице Искры хоть тень радости от возвращения домой — и не находил. Словно то было для неё всего лишь необходимостью, а дай волю — она и осталась бы среди княжеских воинов. Уходя в дом, девчонка бросила на Хальвдана последний взгляд и улыбнулась, не грустно или нежно, а дерзко и уверенно, словно не сомневалась в новой встрече.

Земко мрачно проследил, как жена и дочь скрылись в избе, а потом снова повернулся к Кириллу.

— Что же вы стоите! Проходите! — он поправил на плечах кожух и натянуто улыбнулся.

Кирилл подозрительно прищурился и остановил старосту за локоть. Млада подошла к нему и встала за спиной, уперев руки в бока. Похоже, от её внимания тоже не укрылось странное поведение Земко. Сбоку зашёл и Бажан. Все гости вместе с хозяином столпились в сенях, не торопясь проходить дальше.

Кирилл дёрнул старосту к себе и произнёс приглушённо, наклонившись к его уху:

— Может, объяснишь, Земко, почему же ты так прохладно встретил собственную спасённую дочь, словно она и не кровь от твоей крови? Чую, утаить что-то от меня хочешь.

— Да разве ж тебе, княже, интерес есть в том, что в нашей семье творится? — не слишком-то подобающе огрызнулся тот.

— Мне ваши старостовы загадки и недомолвки уже давно поперёк горла стоят.

Староста заметно напрягся, хотел было отойти в сторону, но Хальвдан преградил ему путь, предупреждающе опустив ладонь на секиру. Земко вздохнул, окинув всех взглядом, и неохотно ответил:

— Мы считали её мёртвой, владыка. Надежды на её спасение не было. Знать, теперь уж ничего хорошего в её возвращении нет. Лучше б и оставалась там, откуда пришла.