След лисицы на камнях

– Ты что, не узнал его? Семен Дьяченко.

– Можем поговорить? – спросил Бабкин.

Сергей вышел, низко пригнувшись, чтобы не расшибить голову о притолоку, и сел на крыльцо. Минут через пять гул насоса оборвался и наступила оглушительная тишина. Скрипнули доски за его спиной, хлопнула внутренняя дверь, и рядом примостился Василий.

Он протянул Сергею пачку. Тот вытащил сигарету, сказал «благодарствую», хотя много лет как бросил курить, и некоторое время они сидели молча, затягиваясь и выпуская струйки быстро тающего дыма.

– Чего опять стряслось? – спросил, наконец, бывший бомж.

– Почему сразу стряслось?

– Ну не в гости же ты явился, – усмехнулся тот. – Нина где?

– В саду, – сказал Сергей. – Деревья обматывает.

– Колготками. Говорит, от грызунов и заморозков.

– А-а. – Василий равнодушно пожал плечами. – Вот ведь старуха неуемная… Хлопочет об этих яблонях, вишнях… Чего суетится? Ну, помрут зимою, – большое дело! Она и сама, может, помрет.

– А ты зачем баню топить собрался? – спросил Сергей.

– На тебя посмотреть, так ты тоже не самого богатырского здоровья. А все же моешься, бороду стрижешь, хоть и черт знает как, даже усы ровняешь… А вдруг не сегодня-завтра покинешь этот бренный мир?

Василий искоса глянул на него и усмехнулся:

– Ну ты сравнил: живого человека и дерево бездушное.

– Насчет бездушного – это еще большой вопрос. Вон, древние считали, что в них друиды обитают.

– Это в лесных деревьях, – сказал бродяга, обнаруживая неожиданное знакомство с мифологией.

– В садовых только клопы живут, слизняки и плодожорки. Но я понял, к чему ты клонишь. Не нравится тебе, когда я на Нинку наезжаю, а? – Он пихнул Бабкина под локоть и подмигнул, растянув губы в шутовской ухмылке. Однако глаза его смотрели без всякой улыбки, настороженно и испытующе. – Она меня, типа, пригрела, а я, значит, слова дурного о ней не скажи?

– А она разве не пригрела? – в тон Василию спросил Сергей.

– Для себя старалась, не для меня!

– Ну и что? – Бабкин пожал плечами.

– Для кого бы ни старалась, а вот он ты: сидишь на свежем воздухе, потом на теплой печи полежишь, а вечером в протопленной бане попаришься. Постель у тебя чистая, еда вкусная, всех дел – старухам помочь по хозяйству. Нина Ивановна твоя – хорошая женщина.

– Это ты сам так решил? – с издевкой спросил Василий.

– Мой напарник так сказал, – спокойно ответил Бабкин.

– И ты ему веришь? Как себе, хе-хе?

– Больше, чем себе.