След лисицы на камнях

– Есть, просто мы его не заметили. Под ногами-то хлюпало последние метров пятьсот, если не больше.

– Теперь веришь, что здесь мужик утоп?

– Странно, что только один…

– Хоть бы они его обозначили, что ли, болото это.

Сергей вспомнил галстуки на деревьях.

– Бараны мы, бараны! Тряпочки – видел?

– Тьфу, – сказал Илюшин. – Вот уж правда бараны.

Бабкин сел рядом с ним на поваленный ствол и стал смотреть.

Как ни удивительно, теперь глаз уверенно различал ту линию, за которой начиналось болото. То, что они приняли за поляну, в действительности оказалось тесно плавающими островками травы и мха; будь они чуть внимательнее, разглядели бы раньше между ними черные лезвия воды.

– Всю жизнь был уверен, что деревья на болоте гнилые…

Макар поднял голову.

– Да, необычно. Березняк с ольхой, осины… Правда, сосны торчат дохлые, я отсюда вижу.

– И березы кривые, если присмотреться.

– Вон, слева ель какая-то страшненькая… Черная, видишь?

– Вижу.

– Проверять не пойдем.

– Да уж, воздержимся.

Бабкин поднял карту, которую бросил на землю, когда кинулся вытаскивать Илюшина, аккуратно сложил и сунул в карман. Макар крутил в руках опенок. От тоненького, на поганку похожего гриба остро пахло свежестью и огурцом.

Оба думали об одном: Бакшаева вполне могла загнать машину сестры в болото. Быть может, «Нексия» и не ушла бы глубоко под воду, но, в отличие от озер, здесь и не хаживали грибники с рыбаками, которые могли бы разглядеть ее, а образовавшуюся «полынью» за три месяца затянуло бы плавучей травой.

Знакомство с болотом обескуражило и Макара, и Бабкина. Перед ними раскинулось зримое подтверждение того подозрения, которое оба гнали от себя: Надежда Бакшаева избавилась от улики бесследно.

– Можно теткам грибы дарить вместо цветов, – задумчиво сказал Сергей, принюхиваясь к опенку. – А чего, пахнет прикольно!

– У меня была знакомая, которая обожала запах помидорной рассады.

– Да это она тебя, дурака, заманивала. Любви хотела. А мне гудрон нравился! Вонял фантастически. Асфальтовая смола такая…

– Гудрона не жевал – жизни не видал! – философски заметил Илюшин.

– А еще я в детстве котов нюхал. Домашних. Поймаешь в гостях чужого кота, а он шапкой пахнет.

– Это шапки котами пахли.

– Шапки пахли нафталином. И пижмой еще.