След лисицы на камнях

Надежда склонилась над телом, расстегнула цепочку, тщательно обтерла о подол и повесила крест на шею. В тот миг, когда теплый металл коснулся ее ключиц, Надю пронзила короткая дрожь. Наконец-то! Свершилось!

Вторую цепь тоже сняла. Та, конечно, попроще, но не оставлять же в земле.

О том, что они будут делать с телом, Бакшаева не думала. Ей никогда не приходилось просчитывать ситуацию дальше, чем на один шаг вперед. Только когда копавшийся рядом Возняк пробормотал «ментам сдадим Красильщикова», она поняла, что Вера, похоже, не останется лежать под горнистом.

В лунном свете блеснула серьга. Простенькие золотые серьги-колечки… но сестре они больше не пригодятся. Надежда потянула за ближнюю.

Это жест, словно рычаг, привел в движение невидимый механизм внутри мертвого тела. Что-то там захрипело, заколотилось, и Вера, широко раскрыв рот, издала оглушительный звук, какой издает засорившаяся раковина, когда ее прочистят. Она словно пыталась втянуть в себя целый мир.

К чести Григория следует сказать, что он не издал ни звука. Надежде, тихо повизгивавшей, зажал рот и оттащил ее в сторону. Вцепившись в его руку, она смотрела, как сестра отряхивается от земли.

– Красильщиков похоронил ее заживо… – Бабкин коротко присвистнул, не удержавшись, хоть и допускал такой вариант. – Ну дает!

– Чего-то в этом роде я и ожидал, – сказал Макар.

Он обвел взглядом комнату, словно ожидая, что из-за шкафа выйдет ухмыляющаяся Вера.

– Не знаю я! – отчаянно выкрикнула Надежда и зарыдала.

Когда женщину успокоили, из ее рассказа, прерываемого всхлипами, удалось выяснить следующее.

Вера, придя в себя, проявила удивительную стойкость и рассудительность. Выслушав сбивчивое, на ходу сочиняемое повествование о том, как Надежда с Григорием запоздало отыскали Красильщикова по следам тележки и кинулись откапывать его жертву, молясь о том, чтобы она была жива, Вера обтерла ладонью лицо и удовлетворенно кивнула:

– Теперь точно все.

– Что? Почему? – пробормотала Надежда.

– У тебя мозги высохли? Красильщиков теперь кто, по-твоему?

– Убийца он, – сжалилась Вера.

– Убил, – спокойно сказала сестра. Голос у нее сел, от страшных красных пятен на шее тяжело было отвести взгляд, и смотреть тоже было тяжело.