След лисицы на камнях

На людей зачем смотреть? Люди все одинаковые. Смотрел он на следы, оставшиеся на тропе.

За грузным мужиком след четкий, как за кабаном. Идет размашисто, не семенит, правую ногу вдавливает глубже, чем левую: похоже, прихрамывает, побаливает у него левая нога. За его приятелем – след неглубокий, частый: сразу видно, привык быстро ходить, а весит не больше семидесяти килограммов – плевый вес для мужика, да и не мужик он, щенок. Когда Григорий перетаскивал его в прицеп, даже усмехнулся: ей-богу, с любой из деревенских баб хлопот было бы куда больше.

Вот со вторым пришлось повозиться. Но проделал он все быстро, аккуратно, у самого душа радовалась.

Жаль, что труды его пошли насмарку.

Он склонился над кастрюлей супа, тихо булькавшей на плите, втянул воздух. Всю еду проверял на соль только так, по запаху. Добавил щепоть. Прежде чем опустить крышку, плюхнул в варево щедрую ложку сливочного масла – так всегда мать делала, – выключил плиту и пошел открывать дверь.

Едва Илюшин с Бабкиным приблизились к калитке, из конуры в глубине двора выскочил огромный грязно-белый лохматый пес.

Вместо цепи к ошейнику была привязана веревка; Сергей оценил на глаз ее прочность и подумал, что она не выдержит и одного серьезного броска этой твари. Кобель рычал утробно, страшно, и шерсть у него на загривке стояла дыбом.

Должно быть, из-за этого рыка они не услышали, как охотник вышел из избы. Точнее, возник на крыльце: только что не было – и вот стоит, смотрит на них, и лицо его ничего не выражает, как у деревянного идола.

– Поговорим, Григорий Матвеевич?

Илюшин был уверен, что Возняк не пустит их даже на порог.

Но тот, не сказав ни слова, ткнул пальцем в конуру, и пес моментально смолк.

Сам Возняк скрылся в доме, оставив открытой дверь, – видимо, это следовало расценивать как приглашение.

– Пойдем, что ли, – сказал Бабкин, похрустев шеей.

«Был бы я фотографом, снимал бы этих людей в их домах, – подумал Илюшин. – Целый проект можно замутить. «Человек и его вещи». Ему вспомнился фотограф Ильясов, который, судя по всему, затеял что-то похожее.

Найти бы результат его трудов… Поиск в интернете не дал результатов. Упоминаний об Ильясове было немало, но Камышовки на его снимках Макар не нашел.

Комната Возняка на первый взгляд выглядела аскетично: стол, стул, шкаф, кровать. Ни одной легкомысленной салфетки, даже деревянный стол не покрыт скатертью. Однако, подойдя ближе, Илюшин заметил, что стул – не стул, а полноценное анатомическое кресло. На краю стола матово отсвечивал телефон.