След лисицы на камнях

Когда Капитолина сказала, что вы ухаживаете за могилой, я на это даже внимания не обратил, мысли были другим заняты. А ведь она еще и добавила, что Возняк на вас поначалу кидался, а потом привык и перестал.

– Капитолина, значит… – пробормотала старуха. – Ладно. Капе можно.

Белка подбежала, тревожно обнюхала чужака.

– Иван был вашим единственным сыном? – спросил Макар, не обращая внимания на собаку.

– Почему был? Он и сейчас есть, – усмехнулась Худякова. – Восемь лет ему еще отбывать наказание, выражаясь официальным языком.

А неофициальным если – шконку давить. Видишь, каким я фразам обучилась?

– Тут арифметика простая. Осудили на пятнадцать, а на десятый год в колонии случилась драка. Когда все разбежались, одного нашли убитым. У Ваньки под ногами валялся ножик с его отпечатками. Или не ножик, а как его по-тюремному… Заточка. И три свидетеля показали, что мой дурачок на их глазах прирезал человека.

– А на самом деле? Прирезал?

– Нет, конечно, – спокойно ответила старуха. – Я тебе это говорю не потому, что мать, а потому что людей знаю.

Ванька мой – балбес, и всю жизнь таким был. Веселый, дурашливый и беззаботный. Он того мужика никогда прежде не встречал, его только накануне к ним перевели – вот скажи, зачем ему убивать его?

– Допустим, если заплатили.

– Знаешь, мне б легче было, если б так. Я бы знала, что сын мой виновен и сидит, потому что убийца и к обычным людям его выпускать нельзя. – Она погладила прижавшуюся к ногам собаку. – Только ведь дело обстоит иначе, милый.

Того беднягу закололи уголовники. Помню, на суде даже выяснилось, какой счет у них был к убитому. А моего подставили. Это в тюрьме обычное явление. Иван до последнего все отрицал, а толку? Новый приговор, новый срок. Потому как – рецидивист.

Илюшин вновь поразился ее спокойному достоинству. Она говорила с той отстраненностью, с которой люди, пережившие много горя и не сломленные им, рассказывают о своей беде.

– Он на Алешку очень похож, Ваня мой. Войдет в комнату – и все смеются.

Бывают такие люди, солнечные. В тюрьме, конечно, от его свечения ничего не осталось. Одна несправедливость за другой кого хочешь сломят, даже сильного человека… А Ванюша не сильный, он яркий.

– Почему несправедливость? Ладно, даже если по второму сроку ваш сын был обвинен ложно… Но поджог-то и смерть Леонида Возняка на его совести…

Худякова внезапно положила руку ему на плечо, и Илюшин замолчал.

– Господь с тобой, – кротко сказала Нина Ивановна.