След на весеннем снегу

Да и снова вернуться по реке в деревню, где у Троекурова был дом, чтобы забрать машину, ты бы в этих ботинках и своем кашемировом пальто точно не смог. Нет, это был не ты, Савелий, хотя я по-прежнему уверена, что ты что-то скрываешь. Но не убийство Сергея Троекурова точно.

– Не хочешь выпустить демонов? – вдруг спросил у Гранатова Васин. – Может, пришло время?

Тот покачал головой.

– Я пока не готов, Олег Иванович. Я скажу, когда буду готов. А пока я просто попросил Милу верить мне и немного подождать.

И вас прошу о том же.

– Так я-то что? – проворчал бизнесмен. – Я ничего. Я же вижу, что ты и так делаешь все, что можешь.

Признаться, Мила мало что поняла из этого странного диалога, но одно ей было понятно совершенно точно: душа ее нового знакомого изранена какими-то важными для него событиями прошлого и обращаться с ним нужно как можно аккуратнее, словно с хрустальной вазой. Чтобы и его не разбить, и самой в кровь не пораниться осколками.

Потом они еще пили все вместе чай с тети Стешиным малиновым вареньем, и было им как-то особенно хорошо и славно втроем, как будто все они были семьей, причем дружной и крепкой.

Миле даже странно было от того, что так хорошо вместе может быть совершенно посторонним людям. Каким-то внутренним чутьем она знала, что оба ее гостя испытывают похожие чувства. Так бывает, когда находишься на одной волне.

Олег Васин ушел, когда часы показывали уже половину одиннадцатого. Мила закрыла за ним дверь, вернулась в гостиную, чтобы собрать посуду со стола.

Савелий, стоя у окна, смотрел через стекло и молчал, словно решаясь на что-то важное, что должно было произойти между ними. Потом повернулся, решительно подошел к Миле и взял ее за руки.

– Послушай, – начал он, – я очень хочу, чтобы все случилось. И знаю, что ты тоже этого хочешь. Но я сейчас уйду, хорошо? Остаться сегодня, когда я не могу дать ответы на мучающие тебя вопросы, нечестно.

– Я обещала подождать, – Мила закусила губу.

Ей было грустно, что он сейчас уйдет, но и уговаривать его остаться она не собиралась. Еще чего не хватало. – Но я хочу, чтобы ты знал, что я тебе верю.

– Я знаю, – коротко ответил он. – И никогда не заставлю тебя сомневаться.

После этого Савелий ушел. В доме стало тихо и пустынно, словно он разом стал для Милы слишком велик. Она домыла посуду, постояла под душем, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Нет, обиды, что ее оставили одну, не было.