Конечно, кто же идет в тайгу без ружья? И автомат попал к ним в руки, и оба пистолета – он лежал как раз на левом боку, но револьвер Джен из кармана бушлата исчез, иначе почувствовал бы его ребрами. Нет, но как этот гад ухитрился подкрасться сзади? Подкрался и двинул чем-то. Вообще-то, единственный, кто может подкрасться незамеченным даже к самому крутому спецназовцу – опытный таежный охотник, следовало бы учесть и оглянуться сначала…
– Подымите мне его, гниду, – распорядился кто-то.
Две пары рук невежливо ухватили Мазура под бока, вздернули в воздух, на миг возникло замешательство, и один из державших спросил:
– А куда его?
– Да вон, к скамейке прислони спиной, пусть сидит, как барин.
Приказ выполнили моментально. Мазур кое-как уселся на песок, горизонтально вытянув связанные ноги. Поднял голову, стараясь не охнуть, – затылок все еще тупо ныл."
"Напротив него стояли трое – на безопасной дистанции, метрах в пяти, но все равно до Мазура долетал густой запах свежей рыбы.
Его автомат довольно умело держал коренастый мужичок лет пятидесяти, седой, с продубленным лицом, казавшимся вырезанным из еловой коры: глубокие морщины, жесткая кожа… Другие двое выглядели помоложе, но судя по физиономиям, большую часть жизни тоже проводили под открытым небом, во всякую погоду и в любое время года. Серьезный народ, мгновенно оценил Мазур. Удавят, и глазом не моргнут, благо грозить прокурором в данной ситуации совсем уж глупо, за прокурора тут издавна косолапый, который в жизни не сможет подписать ордер…
– Чем это вы меня, скоты? – поинтересовался он.
– А стяжком, – сказал седой, поддел носком резинового сапога валявшийся тут же еловый колышек. – Удобная в хозяйстве вещь, спасу нет… Болит головка? Ты не горюй, это, брат, ненадолго.
Остальные заржали так пакостно, что о подлинном подтексте реплики их вожака мог бы догадаться и менее искушенный человек.
У покойников, как правило, голова болеть перестает…
Мазур опустил взгляд к поясу – и ножны, и кобура, конечно же, пусты.
– Забурела рыбинспекция, я смотрю, – сказал седой, подкинув автомат в широких ладонях, покрытых целой сетью бугристых шрамов. Ручонки старого браконьера, определил Мазур. Вон как порвало крючками от самоловов…
– Это в каком же смысле? – спросил он, притворяясь полным идиотом. Следовало потянуть время.
