Если Джен забеспокоится, решит перебраться поближе… У двоих оружия в руках нет, тут достаточно двинуть сзади седому, перехватить трещотку…
– У тебя, я смотрю, в мозгах еще бурление, искорки, поди, кружат… – ухмыльнулся седой. – Забурели ребята, чего уж там. В старые времена трюхали на ржавом корыте, со ржавой берданкой, а теперь – ты только посмотри. И автомат у него красивенький, и пистоли по карманам распиханы, и ножик самый что ни на есть страхолюдный… – Он полез в карман, вытащил нож, полюбовался. – Глядеть тоскливо.
А еще скулите, что перестройка вам посадила на шею кучу уголовного элемента… Ты бы в старые времена при такой амуниции ходил? Шиш…
– Слушай, отец родной, – сказал Мазур. – Ну какой я тебе, если приглядеться, рыбинспектор? Что ты чепуху порешь?
– Ну? А кто же ты, голубь, есть?
– Прохожий турист, – сказал Мазур. – Мирный человек.
– А такие штучки туристам всем выдают или через одного? – встряхнул он автоматом. – Наворотили, не сообразишь сразу, где тут что и нажимать…
– Вот и не нажимай, – сказал Мазур.
– Вообще поменьше в руках верти, а то напарнику чего-нибудь отстрелишь или, хуже, себе самому…
– Учту, – пообещал седой, вешая автомат на плечо дулом вниз. – Ну, колись, инспекция, чего уж… Самое время. Остальные где? И сколько вас, волюнтаристов? Лодку, как я понимаю, где-то в отдалении оставили, а сами рыскаете пешочком, хорошо еще, я тебя вовремя засек, а там уж проще было…
– Говорю тебе, я мирный турист, – сказал Мазур. – Сущий голубь, как ты совершенно правильно определил.
– Ты поглядывай, – бросил седой одному из своих. Тот встрепенулся, подхватил прислоненный к скамейке, подальше от Мазура, карабин, отошел к лесу.
– Туристы, родной, с таким арсеналом не шляются, – сказал седой уверенно. – А военных на триста верст поблизости нет. Не в германский же тыл тебя на разведку послали? Сам рассуди, откуда тут германский тыл? Никаких тут вражьих тылов, одна тайга… И на охоту с такими стволами никто не ходит. В общем, влип ты, как проститутка Троцкий.
И пока я не начал над тобой твоим же ножичком эксперименты ставить, лучше колись сам. И быстренько, некогда нам тут арии распевать. Кратенько, быстренько: где остальные, что задумали? Что за новая идея Карзубину в голову стукнула. И все прочее. Твою рожу я что-то не помню, надо полагать, вызвали новеньких, нам неизвестных, то-то на пристани крутились эти… с плотами. Сплавщики, мать их так. Якобы. Ну?
– Да говорю тебе… – взревел Мазур.
