Смешно, но Мазур и впрямь самую чуточку ощущал себя партизаном, устроившим диверсию на оккупированной территории…
Как водится, далекий шум поезда послышался в самый неожиданный момент. Меж стволов Мазур видел кусочек рельсового пути – показалось могучее рыло тепловоза, багажно-почтовый вагон… А что, если при нынешнем бардаке он попросту пролетит мимо, наплевав на отсутствие светофора? Сегодня всего можно ожидать…
Нет, сработало – послышался адский визг и скрежет, состав затормозил, уйдя из поля зрения.
Джен вскочила, Мазур поднялся следом, потянулся и сказал:
– Ну, работай на совесть…
Им пришлось пройти лесом, параллельно дороге, метров двести – Мазур не вполне верно выбрал место. Так, вон те вагоны – общие, вон те – плацкарт… Двери открыты, железные приступочки опущены, чуть ли не у каждого вагона толпится табунок любопытных пассажиров, мужик в железнодорожном кителе, без фуражки, промчался в сторону тепловоза, за ним поспешает молодой милицейский сержант, придерживая длинную дубинку на боку…
Они как ни в чем не бывало вышли из леса и не спеша двинулись вдоль вагонов к голове поезда.
Все было проделано столь буднично и непринужденно, что никто не обратил на них внимания, – все-таки не отличались ни одеждой, ни количеством конечностей, самые обыкновенные люди, кому в голову придет…"
"Мазур охотнее всего забрался бы в купейный, где гораздо проще укрыться от любопытных глаз. Но до купейных они добраться не успели – железнодорожник в сопровождении милиционера понесся назад, чуть ли не галопом, махая рукой на стоявших у лесенок.
– По вагонам, по вагонам! Сейчас поедем!
Скорее всего, с графиком что-то было не в порядке, и сзади нагонял попутный. Милиционер тоже махал рукой, и пассажиры живенько полезли в вагоны. Мазур с Джен преспокойно поднялись следом, как свои люди. Он прямиком направился в вагон, готовый к сложностям, и сложности начались практически моментально. Дорогу ему бдительно загородила проводница, дебелая деваха в мятой форменной рубашке:
– Эй, а ты куда это? Что-то я тебя не припомню…
Клыками она не щелкала – лаяла, в общем, по обязанности.
В тамбуре, кроме них, никого уже не было. Изобразив самую обаятельную и примирительную улыбку, Мазур сказал:
– Да понимаешь, мы с женой в общем ехали, и больше нет никакой возможности. Жена на третьем месяце, а там такой контингент… Эта, светленькая, сказала, у вас места есть.
