Онлайн-библиотека книг
— Но у вас уже все было. И на черный день, и на серый, и на голубой. Чего вам не хватало, чего еще не успели?
— Э-э, мало ли! Не все выпито, не все съедено…
— За триста тортов кто стоимость получил?
— Ну, я. Все равно магазинщики вам скажут.
— Почему акт подписали в одиночку?
— Дай на подпись — дай и за подпись. А так — режим экономии.
Ревизор ткнул Кудряшова в экземпляры накладной — тексты непозволительно различались. Тот сослался на ошибку и возобновил свои оправдательные речи:
— Дело наше такое — пищевое, торговое.
— Это Гермес, что ли?
— Не помню, как его там звали, а сам факт знаменательный. Вот сидите вы и честными ручками на меня протокол строчите. А ведь могла судьба сыграть иначе: вы бы кончили по товароведению, а я — по юридической части. И могло бы сейчас все наоборот повернуться. Сколько угодно!
Знаменский отмахнулся.
— Ну как вы не хотите понять? Сначала боишься проторговаться.
— Все ставите с ног на голову. У купца были предусмотрены нормы естественной убыли?
— Раньше? Вроде нет.
Естественная убыль, естественка. На случай, если усох; товар, попортился, мыши погрызли. Ох, эта естественка! Помоют пол в магазине перед ревизским снятием остатков — повысится влажность, и сразу прибудут сотни килограммов всего, что хранится в подсобках, — мука, крупа, сахарный песок, колбаса.
Старорежимный купец обходился без естественки, не было ее, зато был хозяин. Хозяин исчез. Радовались, что навсегда. И пошла естественная убыль. Если б только крупы! Бережливости, порядочности, совести.
— Что вы мне рассказываете? Зачем вам всем крутиться, ловчить? У вас есть нормы естественной убыли. И нормы такие, что на них можно жить припеваючи. Даже начальство прикармливать, даже сохранять честность.
— Честность? Вон вы Масловой поверили, а она фюить!
Знаменский вздрогнул.
— Откуда сведения?
— Слухом земля полнится, — злорадно сказал Кудряшов. Он посмаковал гол и добавил: — Это по-вашему можно припеваючи, по вашим нищенским, извините, потребностям.
