Онлайн-библиотека книг
В порядке приближения он грустно пил чай в небольшой, по-старомодному уютной комнате тетки Шутикова, Веры Георгиевны. Разыгрывал простоватость и словоохотливость, строил из себя закадычного приятеля ее племянника.
— А вот еще за одной девушкой на пару ходили. Сегодня случайно нашел — втроем снялись. Я неважно получился, а она хорошенькая, правда?
Плохонькая любительская фотография расплывчато изображала двух молодых людей и девушку. Один из них действительно был Шутиковым, второго при желании можно было принять за Томина.
— Очень хорошенькая! И кого она предпочла?
— Отступились мы оба: дружба дороже, а девушек хватало. На Костю они прямо гроздьями вешались, как виноград! Эх, Костя, такой парень, и вдруг…
— Особенно мать жалко. Мы вместе были на суде, и когда Костю стали поливать грязью… — она всхлипнула, отставила чашку.
— Сколько я, бывало, уговаривал: давай я тебя устрою к моему дядьке в министерство, брось эту компанию, они запутают — не распутаешься.
Вера Георгиевна кивала, держа под носом платок.
— Он мальчик легкомысленный. Но то, что про него говорили все эти — что он держал их в руках и командовал и всякие подлости — быть того не может!
— Нет, он не такой! Врут они, сволочи!
— Да-да, особенно этот Шахов, которого освободили, отвратительный тип! Представляете, собственная теща назвала его проходимцем! Удивляетесь, откуда я знаю? Мы случайно сидели рядом в коридоре, разговаривали.
— Вообще, тещи — народ пристрастный, но Шахов действительно тот еще фрукт! Остальные тоже Косте очень повредили, надо его выручать.
— Думаете, удастся?
Томин наклонился к собеседнице и «посвятил ее в тайну»:
— Есть идея. Надо ему кое-что передать с верным человеком. Костя скрылся, когда меня услали в командировку — я уже говорил, — и вот…
— Сначала я не вполне вам поверила, извините. Скажу, пожалуй. Действуйте через Раечку. Вы знакомы?
У Томина зачастил пульс.
— Да ведь он последнее время с Тоней, а до того с Катей! Раечкиного у меня даже телефона нет!
— Тогда я предупрежу.
— Да, спасибо, — он поднялся, собираясь отчалить, но вспомнил: — Вера Георгиевна, мне бы напечатать конфиденциальную бумажку. У вас машинки нет?
Тетушка развела руками.
В половине пятого в дверь к Раечке позвонили, и она отперла. Бесцеремонно втиснулся рослый мужчина лет тридцати с мясистым красным носом.
— Если не ошибаюсь — Рая?
Та кивнула.
