– В силу возможностей я с милицейскими всегда откровенный, – оживился старик, какую-то секунду еще поколебался и заявил:
– Тут еще, слышь-ка, такая оказия произошла: не хватило у меня в тот раз газет. Вот только не припомню, «Сельской жизни» или других каких. То ли спер кто, то ли обронил где… Дак, опять же, не должен бы этого сделать. Корреспонденцию доставлял всегда на лошадке. Ходочек у меня такой был легонький, с плетеной кошевочкой. Помню, на узле связи в райцентре все газетки получил честь-по-комедии, а в Ярское приехал – не хватило газет.
Куда делись, до сих пор ума не приложу.
– Попутчиков никаких не подвозили?
– Раньше, слышь-ка, всякое бывало. Одному невесело ехать, а с попутчиком, за разговором, и не заметишь, как от райцентра до дому отмахаешь. Брал иной раз попутчиков, чего греха таить, а вот в тот раз, как сейчас помню, один ехал. Дело осеннее было, дождливое. В такую погоду пешим не отправляются в путь, все норовят от дождичка в машинах укрыться, – Егор Кузьмич смущенно опустил глаза, помолчал.
– И еще одна оказия в тот раз случилась: вместе с газетами пропала телеграмма Марине Зорькиной от ее жениха. Я уж про это молодому следователю обсказывал.
– Может, в узле связи оставили или дорогой обронили? – высказал предположение подполковник.
Егор Кузьмич пожал плечами:
– С узла связи, точно помню, все забрал, а вот дорогой… Тихонько так ехал. Разве, когда с машиной разъезжался, ходочек мой в кювет сполз, чуть не опрокинулся… Было такое. Всего две машины встретились. Со второй хорошо разъехался, а вот с первой машиной в узком месте встреча произошла, пришлось сворачивать с пути, – старик помолчал.
– Встретилась она мне, слышь-ка, аккурат возле древних курганов, где в довоенную пору раскопки проводились. Вот об тех раскопках могу очень даже много сказать…
– Древности – штука интересная, но в первую очередь нам надо со своими раскопками разобраться, – остановил подполковник.
– Дак оно, конечно, – быстро согласился Егор Кузьмич. – С культстановским колодцем, слышь-ка, вон какая антересная история происходит.
Уехал подполковник из Ярского поздно ночью. Маркел Маркелович Чернышев убеждал его остаться, потаскать из Потеряева озера на утренней зорьке добрых окуней, но он отказался. Не терпелось пораньше на следующий день увидеть вернувшихся из Новосибирска Бирюкова и Голубева, которые должны были поставить окончательную точку в этом запутанном деле большой давности.
22. Боря Медников вернулся
Двери кабинета почти не закрывались.
