– А пока, как при ловле блох, много движений – мало достижений? – Медников улыбнулся. – Или я ошибаюсь?
– Точно, Боря. Пока ловим «блох», – ответил Антон и посмотрел на Голубева. – За блохами Клопа бы не упустить.
– Не упустим, – уверенно заявил Слава. – На Мохова и Костырева еще вчера ориентировку в областное управление направил. Далеко не уйдут.
– На Костырева, видимо, зря тень наводим. Кепку он раньше в магазине оставил, сейчас заведующая рассказала.
– Да?.. – удивился Голубев. – Что ж она вчера молчала? Ну, ничего, перестраховка не повредит.
Медников положил перед Антоном заключение о смерти Гоги-Самолета и опять же с улыбкой сказал:
– Там у дежурного свидетельница одна к тебе прорывается.
– На сегодня я никого больше не вызывал.
– Она без вызова.
– Кто такая?
– Сейчас увидишь. Можно, поприсутствую?
4. Дунечка
Она не вошла, а скорее – ворвалась, столкнувшись в дверях со Славой Голубевым, выходившим из кабинета. Тяжело переводя дыхание, словно только что скрылась от бешеной погони, прислонилась к стене, икнула и, посмотрев сначала на Медникова, затем на Антона одним глазом, спросила:
– Кто тут из вас расследует грабеж магазина? Желто-сивые волосы ее были растрепаны, правый глаз чернел запекшимся кровавым пятном, платье измятое, грязное.
Антон не успел ответить – в кабинет почти вбежал дежурный по райотделу. Схватив Дунечку за руку, он потянул ее за дверь и виновато проговорил:
– Не доглядел, товарищ Бирюков, когда проскользнула.
– Подожди, – остановил Антон. – Она по делу ко мне.
– Какие дела с ней могут быть? – удивился дежурный. – Машину из вытрезвителя уже вызвал.
– Машина подождет.
Дежурный отпустил Дунечку, козырнул и вышел из кабинета.
– Цербер, – зло бросила ему вслед Дунечка. – Нашел, чем бабу пугать. Да вытрезвитель – мне дом родной. Понял?! – и, как ни в чем не бывало, повернулась к Антону. – Ты, что ли, старший? Свидетельские показания по смерти Гоги-Самолета надо?
Антон утвердительно кивнул. Она, шаркая стоптанными мужскими ботинками без шнурков, подошла к свободному стулу, не дожидаясь приглашения, села.
– Пиши. Травина Евдокия Алексеевна, рождения тысяча девятьсот сорок первого года, беспартийная, образование среднетехническое. Устраивает?
– Вполне, – Антон улыбнулся.
– Вот так. Это я перед лопухами богомольную дуру изображаю. Дуракам легче живется. Понял? А если по правде, то образование имею не меньше, чем некоторые. Хочешь, поговорим о культуре?
– Давайте лучше – о Гоганкине.
