Глядя на него, и Антон окунулся в такое состояние, будто все реальное превратилось в яркий сон: издалека-издалека доносился поющий голос Кайрова, над чем-то смеялась голубоглазая Бэлла, рассматривая сквозь стенки фужера прозрачно-золотистое вино. «Она, похоже, совершенно равнодушна к Кайрову, – вдруг подумалось Антону. – Если так, то ради чего организована вечеринка? Неужели ради меня? А почему бы и нет?.. Что я, урод какой-нибудь?..» От этой мысли стало неловко, вроде бы, даже в краску бросило.
А Бэлла, словно обрадовавшись его смущению, подсела совсем рядышком, чуть ли не обняла, и зашептала на ухо:
– До чертиков совестно, что не прибрано в квартире. В воскресенье забыла будильник завести и малость не проспала электричку. Совсем обленилась за отпуск, такая соня стала…
– Куда отпускники торопятся, – усмехнулся Антон. – Можно бы позднее уехать.
– Что ты! Не хотелось последние отпускные денечки терять. Да и компания подобралась… День рождения справляли…
«Так вот, значит, куда Бэлла торопилась, не успев прибрать в квартире.
В серванте, где лежит телеграмма, – пачка сигарет. Какие это сигареты? Вдруг ростовская «Наша марка»? Рассеянность, дорогой, рассеянность», – упрекнул себя Антон и неуверенно проговорил:
– Закурить бы, что ли… У тебя ничего нет, Бэлла?
– Ой, ты знаешь, я некурящая. Хотя… Погоди! Тоська иногда балуется табаком. Кажется, что-то она у меня оставляла, – Бэлла вскочила из-за стола и достала из серванта початую пачку сигарет «Столичные».
«Промах, не те сигареты», – вроде бы с сожалением подумал Антон, разглядывая красивую упаковку. Выхода не было, коль напросился – хочешь не хочешь, закуривай. На третьей или четвертой затяжке захлебнулся дымом и закашлялся, как Борис Медников, «стрельнувший» у кого-нибудь «Казбек».
– Плохие сигареты? – испуганно спросила Бэлла.
– Хорошие, я курильщик плохой. Курю иногда, когда выпью.
Кайров, не слушая их разговора, играл на гитаре что-то грустное.
Вообще его сегодня тянуло на грустное. Бэлла решительно взяла бутылку и долила фужеры.
– Кайров, говори тост! – потребовала она.
– На двух вэтках сыдэли двэ птычки, – с акцентом начал Кайров. – Подул ветер – ветки качнулись. Птички поцеловались и разлетелись. Так выпьем за ветреную любовь!
Бэлла весело засмеялась. Поднесла к губам фужер и, почти не отрываясь, выпила его до дна. Антон отпил несколько глотков. Кайров – тоже.
