Если нет, то какая польза от твоих переживаний?.. Не забывай, что у тебя диссертация на носу.
Зал ресторана быстро заполнялся посетителями. Свободных мест почти не оставалось. За соседним столом жгуче-крашеная, похожая на цыганку брюнетка лениво разговаривала с лысеющим мужчиной. Время от времени она откровенно стреляла в Айрапетова черно-сизыми, как переспевшая слива, глазами. Появился сутулящийся косматый парень. Огляделся, торопливо подошел к Айрапетову.
– Привет князю Игорю! – произнес театрально и покосился на свободное кресло.
– Занято, старик, – не ответив на приветствие, коротко бросил Айрапетов.
Парень хмельно улыбнулся. Как ни в чем не бывало подошел к брюнетке, бесцеремонно обнял ее за плечи, что-то сказал и подался к эстраде, где музыканты уже настраивали инструменты.
Вентиляторы вытягивали из зала табачный дым, сизыми лентами поднимающийся над столами, приглушали разнобой голосов. Худенькая миловидная певица, чуть не проглатывая микрофон, запела песенку, которую Антон слышал впервые.
На певицу никто не обратил внимания. Казалось, она делает приятное только для самой себя.
– Чувствую, вам надо побыть одним, – неожиданно сказала Евгения Петровна. – Пойду хоть из окна ресторана погляжу на ваш город.
Айрапетов, не говоря ни слова, кивнул головой, и она грациозно удалилась. Антон разглядывал гомонящую разновозрастную публику, из профессионального интереса пытаясь отличить случайных посетителей от завсегдатаев. Айрапетов, наоборот, сидел с таким задумчиво-равнодушным видом, как будто окружающего не существовало.
Певицу на эстраде сменил косматый парень, здоровавшийся с Айрапетовым. Шагнув из стороны в сторону, он поднес к губам микрофон, словно хотел его поцеловать, и тотчас громко заиграл оркестр. Гул в зале заметно стал утихать. Посетители удивленно заводили головами, поворачиваясь к эстраде. Парень выждал, пока музыканты закончили играть вступление, еще больше сгорбился и нетрезвым голосом почти заговорил по слогам:
Я сегодня до зари встану,
По широкому пройду полю.
Что-то с памятью моей стало –
Все, что было не со мной, помню…
Айрапетов поморщился, как от зубной боли, и, с усмешкой глянув на певца, сердито бросил:
– Пить меньше надо.
Оркестранты не жалели сил. Мелодия металась в тесных стенах ресторана, дребезжала стеклами окон. Казалось, ей до ужаса больно в этом прокуренном зале, и она изо всех сил рвется в широкое поле, где «обещает быть весна долго» и «ждет отборного зерна пашня».
