Дежурный нахмурился:
– Предупреждаю официально: тягу даст, с вас спрос будет.
– Мы тебе другого взамен словим, – шутливо проговорил Антон.
– Шутки шутками, а у нас был фокус, – и дежурный стал рассказывать, как один «чокнутый» следователь перепутал обвиняемого со свидетелем и чуть было не выпустил из изолятора не того, кого следовало.
Минут через пятнадцать в коридор вышла Березова и позвала Антона.
Костырев сидел в кабинете с сосредоточенным выражением лица, крепко сцепив крупные загорелые руки. На его щеке алел след губной помады.
Березова, запоздало увидев это, торопливо достала из сумочки носовой платок и, не стесняясь Антона, заботливо вытерла щеку покрасневшего от смущения Костырева."
"– Рассказывай, Федя, всю правду рассказывай, – будто ребенка, подбодрила она.
Костырев разжал ладони, уперся ими в коленки и виновато посмотрел на Антона, словно хотел о чем-то попросить. Антон встретился взглядом с Березовой, осторожно сказал:
– Света, у нас с Федором сейчас состоится официальный разговор…
– Хорошо, я подожду в коридоре, – ничуть не обидевшись, поняла она.
– Можно?
Антон кивнул и, едва только за Березовой захлопнулась дверь кабинета, включил микрофон – техника заработала.
– Собственно, что вас интересует в полученных мною письмах? – первым задал вопрос Костырев.
– От кого они были и что в них содержалось?
Костырев какое-то время молчал, прикусывая нижнюю губу, думал. Затем заговорил спокойно, рассудительно:
– От кого – не знаю… Получил их враз оба. Первым распечатал то, у которого конверт был подписан Светланкиной рукой.
Стал читать и чуть не очумел – это было письмо к московскому инженеру. Сразу стукнуло в голову, что Светланка перепутала письма и отправила не тому, кому надо.
– Вы разве не заметили, что адрес на конверте надписан поддельным почерком? – спросил Антон.
– Ничего не заметил… Да такое мне и в голову даже не могло прийти…
– Ну, а второе письмо?
– Оно было написано незнакомым почерком, наклоненным влево. С первых строчек понял, что пишет Нина Михайловна – Светланкина мама.
Разделала она меня, как бог черепаху, а в конце письма просила оставить ее дочь в покое. Дескать, Светланка любит образованного красивого парня, а со мной, с недоучкой, встречается только из жалости, – Костырев посмотрел на Антона, виновато усмехнулся. – Вы можете подумать: «Вот, мол, такой здоровый парень, а раскис, как кисейная барышня». Смешно, конечно… Сейчас сам понимаю, а тогда… все вверх тормашками перевернулось.
