– Ты что такой сердитый? Тебя пытают? Крест во все пузо – не закладывал!
Костырев поднялся во весь свой могучий рост, угрожающе сжал кулаки, прищурился:
– Эх, Паша, заложил бы я тебе сейчас…
Мохов шарахнулся к двери. Натолкнувшись у порога на Славу Голубева, повернулся к Антону и закричал:
– Громилу на помощь призвали! Запугать хотите, да?
– А ну, друзья, по местам! – строго приказал Антон; дождавшись, когда Костырев и Мохов – один с усмешкой, другой тревожно, – глядя друг на друга, сели, спросил:
– Надеюсь, отрицать знакомство не будете?
– Чего тут отрицать, – сказал Костырев.
– Нет! – с вызовом крикнул Мохов.
– В таком случае – рассказывайте, как дело было. Без вранья, по-честному.
– Я все по-честному сказал, – Костырев посмотрел на Антона и кивнул в сторону Мохова. – Теперь пусть он выступает.
– Запугиваешь? – окрысился Мохов.
– Чего тебя запугивать? – с прежней усмешкой спросил Костырев. – Ты и так, будто осиновый листок на ветру, дрожишь. – Сам струсил, думаешь и другим страшно?! Лицо Костырева стало строгим.
– Не кричи, Паша. С детства знаешь, что меня запугать не так-то просто. Прошу тебя: расскажи все честно следователю, а он пусть решает, вместе нас в тюрьму садить или поврозь.
– Ты о чем, Федя?.. – словно не понял Мохов.
– Не прикидывайся, Паша, – Костырев опять уставился взглядом в пол. – Я все откровенно рассказал, теперь – твоя очередь. Врать начнешь, сильней запутаешься и срок больше получишь, как говорят твои блатные дружки.
Мохов втянул голову в плечи, будто бы съежился, взглянул на Антона, и Антон заметил, что он рад бы говорить все откровенно, но боится.
Очень сильно боится. Кого?.. Айрапетова или Остроумова?
– Паш, рассказывай, не тяни время, – спокойно, но требовательно проговорил Костырев. – Ты ведь знаешь, Паш, что я не люблю кривить душой.
– А чего рассказывать, один я управился с магазином, – Мохов еще больше съежился, посмотрел на Антона и перекрестил живот. – Во, крест даю – один.
Антон встретился с ним взглядом, включил микрофон:
– Начните по порядку.
Как узнали, что в магазин поступили золотые часы?
Мохов болезненно поморщился, передернул плечами и заговорил, поминутно взглядывая на Костырева, словно опасаясь, что Федор вот-вот его прервет:
– Если по порядку, то значит… В субботу утречком кирнули с Федей, ну и поволокло нас на подвиги. К некоторым корешкам моим зашли, побазарили об том, об сем, хотел деньжонками у них поживиться. Не вышло. С тоски зашли в пивбар «Волна».
