«Подожди, старый краснобай! Все расскажешь»… – самоуверенно подумал Антон, поднялся, застегнул тужурку и пошел к Агриппине Резкиной.
Резкина – низенькая, полная старушка – встретила настороженно, даже испуганно. Антон не раз замечал в людях затаенную робость при встрече с работниками милиции и всегда недоумевал – отчего эта робость возникает. Почти полчаса толковал он со старушкой на различные житейские темы, прежде чем она прониклась к нему доверием. Мало-помалу Резкина разговорилась и рассказала, что «унучек Юрка служит коло самой Японии, на острове Сахалине».
– Письма от него часто получаете? – спросил Антон. – Приехать к вам внук не собирался?"
"– Денег я ему не дала, – призналась Резкина. – Шибко Юрка моциклет с люлькой хотел купить, а я пожадничала. Ругаю теперь себя за жадность, да что поделаешь. Обиделся унучек, с тех пор и писать перестал, и домой не едет. До армии-то со мной жил, родители его рано померли.
– У вас писем не сохранилось?
– Где-то на божничке последнее письмо лежало.
Сама я неграмотная. Слышка каждый раз мне читал, он тогда письмоносцем у нас работал. Много уж годов с того времени минуло.
Старушка подошла к нахмурившейся в углу избы почерневшей иконе, достала из-за нее серый от пыли конверт и подала Антону.
– Вот такие все письма унучек слал. Наместо почтовой марки печатка трехугольничком поставлена, – пояснила Резкина. – А счас уж какой год ни слуху ни духу не подает. Хочу в розыск послать, да все не соберусь упросить кого, чтобы написали куда там следует.
«Матросское» – прочитал на треугольном штампе Антон, быстро взглянул на адрес отправителя и почувствовал, как от волнения кровь прилила к лицу. «Резкин Юрий Михайлович», – было написано пониже номера воинской части. Письмо, начинавшееся трафаретно «Во первых строках…», занимало тетрадную страничку. Резкин писал, что служба кончилась, и через несколько дней он уже полностью станет гражданским. Упоминался и мотоцикл: «А денег ты зря, бабуся, пожалела. Привез бы я отсюда новенький «Урал» с люлькой.
В Ярском таких мотоциклов днем с огнем не сыщешь, а тут есть возможность купить. Ну да ладно – на бабку надейся, но сам не плошай. Заработаю, тогда и куплю». Письмо было отправлено 1 сентября 1966 года. За тринадцать дней до того, как забросили культстановский колодец.
8. Жених-заочник
Дом Чернышева стоял в центре села, рядом с клубом. Добротный, под шиферной крышей, он выделялся среди других таких же домов ярко-зелеными резными наличниками.
