Сухое горбоносое лицо его было невозмутимым, только в глазах затаилась плохо скрываемая настороженность.
– В вашем паспорте одесская прописка. Что вас занесло из Одессы в такую даль?
– Вы видите мое скверное здоровье, – не меняя тона, продолжал Граф, – а у вас тишина, нет копоти заводов и столичной суеты.
Говорил Булочкин медленно, лениво. Казалось, язык с трудом подчиняется ему и не успевает за мыслью.
– С кем вчера встречались в «Сосновом бору»?
– Гражданин начальник, я повторяю, что приехал к вам отдохнуть, а не работать.
Поэтому никаких деловых встреч не назначал.
– С кем встречались в ресторане и какие предлагали деньги? – требовательно повторил подполковник."
"Булочкин попытался изобразить еще большее равнодушие, но это ему не удалось. Сильнее задрожали руки, и он крепко сжал ладони.
– Небольшое уточнение. Я не предлагал денег, а подавал их так, как подаю нищим, один вид которых у меня вызывает сострадание… – Булочкин наигранно вздохнул. – Вы, конечно, хотите знать, кому именно я подавал?
Охотно отвечаю.
Какой-то местный алкоголик узнал во мне друга детства, рассчитывая, что брошусь к нему на шею и стану угощать болгарским коньяком. Увы!… К его разочарованию, этого не произошло.
– Какого Юру вы искали в военкомате? Булочкин удивленно посмотрел на подполковника.
– Вот тут уже я хотел увидеть друга, но тоже неудачно… У вас грубый военком, мою болезнь он посчитал за опьянение и не захотел со мной разговаривать.
– Кто этот друг и почему вы ищете его в нашем районе?
– К моему стыду, фамилии друга не знаю, но я, как сейчас, слышу приятный баритон: «Юра, если тебе захочется меня обнять, приезжай в этот чудесный сибирский уголок».
– И вы уже не первый раз приезжаете к нам?
– Да. Повидать Юру – цель моей жизни. К сожалению, до сих пор не могу напасть на его след. Но я умею добиваться цели, и наша встреча с Юрой рано или поздно состоится. Мне надо вернуть ему долг.
Подполковник, заметив, что Антону не терпится что-то сказать, кивнул головой. Антон посмотрел на Графа.
– Первый раз вы были в нашем районе вместе с другом тринадцатого сентября шестьдесят шестого года.
– В это может поверить только ребенок, – Булочкин вяло ухмыльнулся. – И то, если он не из Одессы.
– У вас есть алиби? – быстро спросил подполковник.
– Железное. Накануне той даты, которую только что упомянул этот молодой лейтенант, я, проводив друга Юру на электричке в ваш район, скучал на Новосибирском вокзале, ожидая, когда на табло вспыхнут часы отправления одесского поезда.
