Вы с Зорькиным расстались двенадцатого сентября в Новосибирске, а через сутки он был убит. Вам не кажется странным финал дружбы?… Булочкин слушал внимательно. На его лице, когда подполковник сказал об убийстве, отразилось такое удивление, что Антон подумал: «Для Графа, видимо, это неожиданность». Булочкин кулаком потер лоб.
– Я давно заметил, что работники милиции на редкость не умеют шутить. Ваша шутка, гражданин начальник, по поводу смерти Юры, которого вы почему-то называете Георгием – да еще и Зорькиным, в Одессе не вызвала бы улыбки даже у дошкольника.
В остальном вы правы, и если проанализируете мои ответы, то придете к выводу, что я не темнил перед вами."
"– Остается выяснить последнее, – продолжал подполковник. – Что же все-таки побудило вас столько лет спустя искать Георгия Зорькина?
– Никакого Георгия Зорькина я не знаю, – твердо сказал Булочкин. – Искал я Юру, фамилию которого не удосужился спросить, чтобы вернуть ему долг. Это вопрос моей чести.
Подполковник внимательно посмотрел на него.
– Мы разберемся во всем этом.
И с убийством женщины, труп которой нашли в канализационном колодце, разберемся.
– Гражданин начальник! – Булочкин приложил трясущиеся ладони к груди. – Не шейте мне канализационный колодец. Это не мое дело. Пусть им занимается новосибирский уголовный розыск.
– Откуда вам известно, что это произошло в Новосибирске? – быстро спросил Антон, и по тому, как ободряюще взглянул на него подполковник, понял, что угодил в точку.
Булочкин болезненно поморщился.
– Несмотря на отвратительное здоровье, я не утратил чутья и, едва появился в Новосибирске, заметил, что одесситы успели накапать сибирякам о моей популярности.
Вдобавок в Новосибирске я имел неосторожность встретиться с человеком, на хвосту которого уже висел уголовный розыск. Поверьте, отвечать за чужие грехи тяжелее, чем за свои. И я – человек спокойный – заметался по Новосибирску, как незадачливый композитор, премьера оперы которого с треском провалилась. В период этого отчаяния и пришла светлая мысль – сделать еще одну попытку отыскать Юру.
Буду с вами более откровенен – я хотел отсидеться у Юры, пока уголовный розыск размотает дело с канализационным колодцем и воздаст должное подлинному убийце.
К концу допроса Булочкин опять обхватил ладонями локти, заметно стал ежиться, вздрагивать. Подполковник вызвал конвойного, и Графа увели. Просматривая записи, сделанные при допросе, подполковник насупил густые брови. Наконец посмотрел на Антона.
– Похоже, говорил правду.
