У невзрачной старенькой избушки, облокотившись на полузавалившийся плетень, стоял щуплый мужичок, на вид ему можно было дать и сорок, и пятьдесят лет. Небритый, с взлохмаченными волосами. Длинная, чуть не до колен, капитально застиранная матросская тельняшка с обрезанными на манер футболки рукавами мешком свисала с худых узких плеч. Под крючковатым облупившимся от загара носом дымила толщиной с палец махорочная самокрутка. Заспанными покрасневшими глазами мужичок смотрел на Антона и, вынув изо рта самокрутку, повторил:
– Доброе здоровьице, товарищ следователь.
– Здравствуйте, – ответил Антон.
– В гостях у Резкиных были или с колодцем все пурхаетесь?
Антон остановился – мужичок явно вызывал на разговор.
– Это ж надо, такую козу заделать, а? Испокон веков такого в Ярском не случалось. Убийцу-то скоро арестовывать будете? Или ждете, когда он тягу даст?
– Когда надо будет, тогда и арестуем, – ответил Антон."
"– Оно, конечно… – мужичок повертел в заскорузлых пальцах самокрутку.
– Милиции видней, кого в каталажку садить. А народу глаза не закроешь, язык не привяжешь. Народ-то, он знает, что зазря колодец засыпать не станут.
Из-за избы выбежал, похоже, пятилетний карапуз в одной коротенькой, до пупка, майке-безрукавке. Подбежал к мужичку, шмыгнул таким же, как у него, облупившимся носом, потерся об его ногу, выпятил живот и чуть не на штанину пустил струйку.
– П-пшел отсель! – шикнул на него мужичок и пригрозил:– Погашу об задницу цигарку, будешь знать где мочиться.
Карапуз, вычерчивая струйкой зигзаги, отбежал в сторону, покружился по ограде и исчез за избой.
Антон сделал вид, что не понял намека о колодце, равнодушно сказал:
– Из деревенских на такое никто не решится.
– Не скажи, товарищ следователь. Есть и в деревне ухорезы, только морду подставляй. Хотя бы тот, кто колодец засыпал. Он быка одним ударом может ухайдакать. Сила бульдозерная…
Мужичок не успел договорить. За избой басом взвыл ребенок, чуток спустя запричитал женский голос:
– Пронька! Провались сквозь землю, и куда ты только глядишь?! Я ж тебя, лодырюгу непутевого, просила доглядеть за дитем.
И что это за чуду-юду на мою голову бог послал! К своему кровному дитю и то никакого сочувствия у него нету!…
– Чо там стряслось?! – не оборачиваясь и не отрываясь от плетня, крикнул мужичок.
– Через плечо оглоблей тебя по макушке! Степка нагишом в крапиву сел! – одним духом выплеснула женщина.
