Копошится во мне подозрение, будто сочиняют молодцы Чернышева сказку. Ищите, мол, дядю Гришу. Не найдете, что ж… мы не виноваты, мы его в лицо не помним.
– Да-а, – вздохнул подполковник. – Все может быть, но… как говорят Чернышев с Бирюковым, человек не иголка. Попробуем все-таки искать, а?
– Я не против, – быстро согласился Кайров. – Жаль будет только, если эти розыски окажутся мартышкиным трудом.
Гладышев словно не услышал последней фразы.
– Поручим мы это дело Бирюкову, – сказал он. – А для поддержки духа в помощь выделим инспектора уголовного розыска Славу Голубева, который любит коллективно работать.
Вот и пусть вдвоем едут в Новосибирск, пусть в автохозяйстве переберут всех до одного шоферов. Не может же этот дядя Гриша бесследно исчезнуть. – И, посмотрев внимательно на Антона, спросил: – Согласен, Бирюков?
– Так точно, товарищ подполковник. Согласен, – отчеканил Антон.
18. Серебряный портсигар
В подчинении областного автохозяйства оказалось несколько подразделений. Чтобы просто побывать в них, надо было затратить не меньше дня.
Антон же со Славой Голубевым не только наносили «визит дружбы», но и подробно беседовали с руководителями, разыскивая шофера с именем Григорий и фамилией, начинавшейся с «Бух». Начальники отделов кадров встречали хотя и не с распростертыми объятиями, но, во всяком случае, терпимо. Они вытаскивали из шкафов груды учетных карточек, подсказывали, кто из шоферов более или менее похож на того, который интересовал уголовный розыск. В результате количество карточек уменьшалось, и Антон со Славой начинали разглядывать фотографии, внимательно изучать биографические данные.
В областном автоуправлении штат шоферов был солидным. Фамилий, начинавшихся с «Бух», оказалось превеликое множество. Были Бухарины, Бухманы, Бухановские, Бухтармины, а один попался даже Бухтаратайкин. Но все они не подходили или по возрасту, или по стажу работы, или по внешним данным."
"На другой день Антон со Славой разошлись по разным автохозяйствам, решив, что так дело пойдет быстрее, но вечером по-прежнему вернулись в гостиницу ни с чем.
Так продолжалось, и третий, и четвертый, и пятый день. К концу недели Антон почти полностью убедился в правоте Кайрова – труд походил на мартышкин. И только беззаветно верящий в коллективизм Голубев не унывал. Устало потягиваясь на жесткой гостиничной койке, он как ни в чем не бывало рассказывал Антону:
– Вот на границе мы одного жука полгода караулили. Контрабандой, паразит, занимался.
