Какая-то непреодолимая сила заставляла его найти способ получить разрядку, освободиться от сильного давления. Когда это случилось впервые, он решил, что пришла смерть. Но он не умер ни тогда, ни потом.
В такие моменты ему всегда чего-то не хватало. Но чего? И сейчас все тело ломило. Стало трудно дышать. Захотелось закричать, заплакать, освободиться от этой сладострастной боли внизу живота… Хотелось…
Застонав, Ульвхедин повернул лошадь назад. Теперь он боялся, что не найдет ее.
При падении с лошади Элиса порвала туфли.
Сев на траву, она пыталась, как могла, починить их. Было тепло и хорошо. Светило солнце, то и дело скрываясь за облаками.
Послышался топот копыт.
— Я здесь, — радостно закричала она. — Здесь!
Ульвхедин придержал лошадь и, ориентируясь на звуки голоса, повернул. Медленным шагом подъехал ближе.
— Спасибо, что вернулся, — проговорила Элиса, — а то моя обувь пришла в негодность и…
Тут Элиса споткнулась на полуслове. Ульвхедин продолжал сидеть на лошади, внимательно оглядывая ее.
Из его горла вырвался странный звук. Словно ворчание.
И что он так на нее уставился! Как будто… оценивает ее.
Наконец он слез с лошади, продолжая мрачно оглядывать девушку. Элиса попыталась приподняться, но Ульвхедин снова толкнул ее на траву. Присел рядом.
— Ты непохожа на них, — пробормотал он.
— На кого на них? — боязливо спросила она.
— На тех, кого я вижу во сне. Они не как ты. Нет. Ты просто человек.
Тут Ульвхедин схватил ее за ворот платья. Девушка сидела не шевелясь.
Элиса смотрела ему прямо в глаза, как малыш-птенец зачарованно глядит на змею. Элиса видела, как золотые огоньки плясали в его небольших раскосых кошачьих глазах. И тут она вдруг вспомнила: ведь это убийца, он ни во что не ставит человеческую жизнь, не чувствует жалости к тому, кого насилует. И ей стало страшно."
"Но он не собирался ее убивать. Во всяком случае, не сразу. В его глазах читалось что-то иное, дикое и сильное. Элиса все поняла.
«Вот Элиса дочь Ларса и потеряла свою чистоту», — подумала она, вся дрожа.
И еще она поняла, что это неизбежно произойдет. И все же смиренно сказала:
— Прошу Вас, господин, я невинная девушка.
Конечно же, он ее не услышал. Она удивилась выражению его лица. Неуверенность? Нет, скорее восхищение. Он словно не понимал, что с ним происходит, что делать с ней.
Сверкающие желтоватые глаза остановились на ее волосах. Большие, грубоватые пальцы, неуверенно коснувшись их, зарылись в волосы.
