— Быстро говори, — сквозь зубы процедило чудовище.
— Ой! В Гростенсхольме! Но я не знаю где, ведь я работаю в Линде-аллее. Мне больно!
— Ну-ка, ляг!
— Это еще зачем?
Проживший всю жизнь без женщин, Ульвхедин решил снова испытать это сладострастное чувство.
Они проехали уже не один час, причем тело Элисы все время соприкасалось с телом юноши, и в нем снова возникло желание. Он дрожал от возбуждение и не видел причины ждать. В нем заговорил чисто животный инстинкт.
Он пытался уложить ее прямо на спине лошади:
— Да ложись же! — уже раздраженно повторил он.
— И снимай свою чертову рубашку! У нас нет времени останавливаться, прекрасно сойдет и на лошади!
— Нет! — закричала Элиса, чувствуя тепло и влагу Ульвхедина.
— Делай, что тебе говорят!
— Нет, ради всего святого, умоляю! Я все что угодно сделаю, только не это. Я не могу.
Она так решительно защищалась и была настолько испугана, что до него, наконец, дошло, что это серьезно. Ее слова о взаимности осели где-то в глубине его души. Мечта о… взаимности… Что-то в этом было.
Элисе было не до взаимности. Ее раздирала боль. Ульвхедину этого не объяснить.
Она все молила:
— Вы поймите… Ко мне все всегда относились с любовью и заботой. И я хочу дать другим людям то же. Может, это глупо, но уж такая я есть. Пожалуйста, будьте милосердны. Я хотела бы выполнить ваше желание, но тело говорит «нет». Оно хочет защитить себя… Не знаю, как объяснить.
Н глубине сознания Ульвхедина шевельнулось понимание. Но эта способность была запрятана очень глубоко.
На поверхность вырвались злость и разочарование. В дикой ярости он сбросил девушку с лошади.
— Ты ни на что не годна! Добирайся сама. — И он пришпорил лошадь. Через минуту юноша скрылся с глаз.
Падая, девушка сильно ушиблась, поцарапала щеку. Что-то случилось с ногой. Идти она не могла.
Элиса свернулась калачиком. Она была полностью раздавлена.
Утром трое добрались, наконец, до дома.
В Линде-аллее стояла тишина. В доме никого не было. Никого — ни хозяев, ни слуг. Пусто было на полях и в сараях.
"
"Пришпорив лошадей, они помчались в Гростенсхольм.
На втором этаже слышались приглушенные рыдания.
— Кто там? — закричал Никлас.
С лестницы неслышно спустился Альв, сын Никласа. Обычно жизнерадостный, сегодня парень был мрачен.
— Слава Богу, хоть вы тут! Мы думали, с вами что-то случилось.
— Что тут происходит? — прервал Доминик.
— Дед…
— Дядя Матиас? Что с ним? — прошептала Виллему.
— Здесь было чудовище, — коротко бросил Андреас, спускаясь вниз.
