А вы, Ирмелин и Виллему, вы разве забыли?
— Нет, я ничего не забыла. Но тогда все было по-другому! А тут чудовище набросилось на невинную девушку… Где же тут любовь? О, как это ужасно!
Элиса подняла руку, призывая выслушать ее:
— Фру Виллему, я совсем не хотела этого. Я просила, умоляла его сохранить мою честь и девственность. Но поймите, фру Виллему, я привязалась к нему. Да, он дикий и грубый, но мне он мил и такой. Простите меня, но я ничего не могу с собой поделать.
В комнате стало тихо.
— Ты увлеклась им еще там, наверху, — только и сказала Виллему.
— Верно, — поддакнул Никлас. — Только мы ничего не замечали. Совсем забыли про бедную девочку. Это мы должны просить у тебя прощения. И все же позволь дать тебе лекарство!
— А ведь у тебя нет лекарств. Наш пришелец из преисподней украл у тебя весь запас. А потом, женщин из рода Людей Льда бесполезно уговаривать, раз уж они решили сохранить ребенка. И потом я вообще не уверена в том, что Элиса беременна, — ответила Виллему.
Вздохнув, Никлас сдался:
— Хорошо.
Дайте же теперь осмотреть Элису.
На следующий день привезли Калеба. Кашель не проходил.
Не могло быть и речи, чтобы отправиться в погоню за Ульвхедином. Решено было оставаться дома и залечивать раны.
Виллему обдувал холодный осенний ветер. Ей было горько и обидно.
Какой толк от их поездки?!
Серьезно пострадали Калеб и Матиас. Никто не знал, выживут ли они. С тревогой вспоминала она слова Доминика. Тот как-то сказал ей, что в воздухе пахнет смертью. Он чувствовал ее приближение.
Но никто не мог предположить, что все случится именно так…
Нет, не надо об этом думать!
А Элиса… Ей были нанесены не только телесные, но и душевные раны… К тому же она может скоро стать матерью…
Виллему не узнавала сама себя. Куда только делась воля, решительность, уверенность в себе…
Что с Ульвхедином?
Свободный, как ветер, дикий, со всеми сокровищами рода. Теперь он знает, как пройти в долину. И никто, никто не может его остановить!
Вот и все, чего они добились.
12
Калеб Элистранд умер десятого сентября.
До появления в гростенхольмском приходе у него не было даже имени.
А два дня спустя за ним последовал и Матиас Мейден."
"Они прожили долгую жизнь. Старые добрые друзья, надрывавшиеся в свое время на шахтах Консберга… Хоронили их в один и тот же день. Последнего отпрыска знатного датского рода и никому не известного крестьянина.
После похорон в усадьбах стало пусто и тихо. Виллему уговаривала мать уехать вместе с ними в Швецию.
