Слепая Вера

Кроме того, ее жених показался ей хитрым и прагматичным человеком, а значит, подумав, он может решить, что такие проблемы ему совсем ни к чему.

Впрочем, все эти мысли не мешали существовать легкой надежде, притаившейся где-то глубоко внутри. Ей помогла бы любая поддержка.

Иагону не нравилось, что Макомби пытается всюду следовать за ними. Он не думал, что тот разбирается в пилюлях, но все-таки не стал доставать при нем улучшенный препарат. Поэтому сначала он скормил Лире свою первую пилюлю. Джерус в это время внимательно наблюдал за его действиями.

Благо уровень мастерства Иагона был довольно высоким – таблетка вскоре начала действовать. Лихорадка у женщины немного спала, она пришла в себя, цвет кожи начал улучшаться.

Если Лиру и удивило наличие рядом посторонних людей, она ничем этого не показала, покорно следуя всем наставлениям Иагона. Женщина оказалась довольно молчаливой и тихой.

– Еще одна – и ты полностью поправишься, – произнес Иагон на третий день.

В комнате кроме него присутствовала еще внучка и Макомби. Ну и больная, само собой. Лира лежала на кровати, продолжая молчаливо сверкать глазами. Давьерра сидела рядом. Сложив руки на груди, она, лишенная возможности видеть, чутко прислушивалась к окружающей обстановке. Макомби сидел на стуле около двери и время от времени зевал, поглядывая то на Давьерру, то на Иагона.

Встав так, чтобы Макомби было сложно рассмотреть препарат, Иагон быстро достал пузырек и вытряхнул из него улучшенную пилюлю.

Лира, словно заметив его скрытность, быстро проглотила таблетку и выдохнула, откидываясь на подушку. Иагон и сам облегченно вздохнул, стараясь сделать это как можно тише. Убрав пузырек в карман, он поправил подушку, одеяло, а затем сел на стул рядом с кроватью. Уходить он не собирался, так как хотел посмотреть, как скоро и какой результат даст лекарство.

– Спасибо, – хрипло прошептала женщина.

Иагон на это кивнул и замер, продолжая наблюдение.

Как он и предполагал – исцеление пошло быстрее. Уже к вечеру Лира смогла встать и пройтись по комнате. Аппетит улучшился, как и внешний вид. Женщина больше не напоминала человека, которого от грани отделяет один шаг. Она не стала более разговорчивой или веселой, но этого и не требовалось.

– Мне нечем оплатить, – произнесла она, когда они с Давьеррой зашли в дом к больной в последний раз.