Слепая Вера

А потом глаза медленно открылись, и Эрион забыл, что любой человек должен дышать, чтобы не умереть. Это знание и умение попросту покинули его в тот момент, когда похожие на капли чистейшей росы глаза посмотрели на него. Они были подобны драгоценным камням – хрустальные и прозрачные. Казалось, они одновременно живые и неживые. Ему хотелось любоваться ими вечность, рассматривая мельчайшие детали.

Резко выдохнув, Эрион отвел взгляд, но спустя всего мгновение он снова смотрел на Давьерру. Ему пришлось еще раз убедиться в том, что на его пути не встречалось никого более красивого.

И эти ее глаза… Она походила на какое-то сказочное создание, которое по неведомой причине решило посетить их скучный людской мир.

И да, в этот самый момент Эрион с отчетливой ясностью понял, что согласен, способен и хочет.

Закончив пилюлю, Вальтегор медленно выдохнул. Напряжение в теле было очень сильным. Ястеру казалось, что он не сможет сейчас даже на ноги встать. Опустив руки, он поморщился от легкой боли и постарался расслабиться.

Спустя некоторое время Ястер подхватил готовый препарат и поднялся. Мышцы на ногах все еще слегка покалывало, но он на это не обратил особого внимания. Сосредоточившись на пилюле, Вальтегор вскоре облегченно вздохнул.

Давьерра была против убийства короля. Слишком юная и чистая, она явно боялась пачкать душу таким грехом, находя идею убийства недопустимой. По крайней мере, так думал Вальтегор, сама она ничего по этому поводу не говорила, только стояла на своем, и все.

Ястер, в свою очередь, считал, что без этого никак.

Если они сбегут и оставят короля в живых, тот сразу отправит за ними погоню. И кто знает, смогут ли они уйти достаточно далеко, чтобы не попасться. Если смогут – хорошо. А если нет, то вряд ли их ждет что-то хорошее. Нет, Летум не станет их убивать – он никогда не допустит утраты такого редкого ресурса. Он запрет их. На этот раз так надежно, как только сможет. Если это случится, то о свободе можно будет только мечтать.

Понимая это, Вальтегор готов был взять смерть короля на себя.

Он не стал говорить об этом ни Давьерре, ни Иагону, посчитав, что ни к чему.

Убегать они решили в ночь перед свадьбой. К тому моменту внимание, направленное на них, должно ослабнуть, что позволит им выскользнуть из плотного окружения. Именно поэтому они все недели до свадьбы изображали смирение с судьбой и не делали ни одного шага в сторону, всеми силами пытаясь убедить наблюдателей, что не способны пойти против воли короля.