Ловлю — бросаю уже двумя руками, быстро, четко, тестирую пределы реакций.
Гребаная слепая зона. Понял же, что с Москвой все, ничего не светит. Уяснил, принял, отступил. Она тянется к Егору, меня блокирует мгновенно и технично. Не одобряю, но уважаю. Чуть что — харассмент, угрозы, насмешки. Окей, понял, не тупой. Не вышло. Не понравился. Я перебесился и успокоился.
Иногда желания не сбываются.
Ладно. Проехали. Взаимно у нее с Егором — что ж, счастья и благ всяческих.
Но какого хрена сейчас-то было?!
Картинки, как я сжимаю тонкую талию, как мну округлые ягодицы, порождают жар.
Гребаный огнемет жжет, требует действовать.
Слепой крутой поворот. Мы не вписались определенно, вылетели с трассы, теперь с горы катимся.
И как выбираться?
Сцепляю зубы. И злюсь. Злюсь так, что башку сносит, ведет меня. Дурею. Круг по комнате как по клетке делаю.
Кидаю мячи, ловлю, снова кидаю. Играю уже не на ловкость, а на силу, они отскакивают от стены все быстрее. Я пытаюсь понизить уровень агрессии.
Кипит. Не могу справиться.
Что происходит? Что со мной, блядь, происходит? Я, тварь хладнокровная, в какие только аварии не влетал на треках, и пульс ускорялся, да, было, но спал я потом как младенец ночью.
Ищу. Анализирую. Ощущения подобного рода я испытывал, когда завязал со спортом и впервые не поехал на ралли. В день гонки тошнило от бешенства, когда читал о победителях, — крыло, размазывало, вело. Защитился, работал, пытался жить как ученый.
Звери защищают свою территорию, а я проебал ралли.
Отдавая свое — отдаешь часть себя.
В очередной раз зашвыриваю мяч со всей дури, пропускаю, и тот впечатывается мне в лоб. Психую, иду в спортзал и, натянув перчатки, долблю грушу.
Вредная, злобная, избалованная сука.
Чуть не сдох от счастья, когда заткнул ей рот языком. Когда застонала, как девочка хрупкая, забилась. Внутри похолодело, при этом кожа вспыхнула. В жизни так девку не хотел. К себе прижал. Моя, расслабься, моя, все.
Вообще такого не планировал.
Волосы дыбом встают.
Пот катится, а мне холодно.
Отступил же, принял отказы ее. Не сдался, просто не любой кубок нужен в коллекции. Каждому свое. Егор опять же: «Я без ума от Элины, она настоящая, она не притворяется, она — крутая».
Я, блядь, просто делал свою тачку у себя в гараже.
Запах Москвы, одновременно сладкий и свежий, разобрал каким-то чудом среди вони антифриза.
Она бы дала хоть намек, что не против знаков внимания.
Такая ледяная в офисе — и такая нежная в объятиях.
