Слепой поводырь

Он только что шепнул мне, что знает имя злодея, совершившего все три убийства: доктора Целипоткина, магнетизёра Вельдмана и газетчика Струдзюмова.

Слова хозяина дома донеслись до слуха каждого. Послышался всеобщий вздох изумления, который бывает у публики в цирке, когда акробат без страховки исполняет смертельно опасный трюк под самым куполом.

— В самом деле? — удивился Дубицкий, вскинув удивлённо брови.

Клим скромно кивнул, продолжая расправляться с телятиной.

— Так кто же… их убил?

— Как кто? — усмехнулся Ардашев.

 — Да вы убили, Павел Петрович! Вы и убили-с…

— Господи, достоевщина какая-то, — тихо вымолвила Ольга Ивановна.

— Сын, если это шутка, то она не к месту! — грозно предупредил отец.

— Благодарю вас, Пантелей Архипович, за приглашение, но я такое оскорбление терпеть не намерен, — вставая из-за стола, резко выговорил негоциант и взял трость. — Честь имею кланяться, дамы и господа!

Клим щёлкнул крышкой карманных часов и сказал:

— Уже половина седьмого. Вы не сумеете отсюда выйти.

Я попросил помощника полицмейстера ровно в шесть тридцать пополудни посетить дом на Барятинской, 7, чтобы арестовать убийцу.

Дубицкий окаменел, а потом медленно опустился на стул.

— Ну и дела-а, — протянул Пантелей Архипович и вытер салфеткой пот со лба.

Скрипнула калитка. Гром загавкал и побежал смотреть, кто в этот раз посмел нарушить покой усадьбы. По дорожке шагал Залевский. Хозяин дома вышел навстречу.

— Добрый вечер, Пантелей Архипович!

— Здрасте-здрасте, Владимир Алексеевич! Что привело вас к нам?

— Телеграмма вашего сына.

— Что ж, прошу к столу. Угощайтесь, чем бог послал.

— Благодарю, — усаживаясь, кивнул полицейский. — Я не голоден.

Клим, обведя присутствующих взглядом, принялся рисовать картину преступления:

— Доктор Целипоткин и господин Дубицкий любили одну и ту же женщину — оперную певицу Завадскую. Могу предположить, что чувства Павла Петровича к актрисе были гораздо серьёзнее, чем у женатого Целипоткина, для которого она была просто любовницей.

Полагаю, что Павел Петрович хотел сделать госпоже Завадской предложение. Только вот сердце дамы принадлежало врачу. Зная это, господин Дубицкий принял решение устранить соперника. Узнав, что супруга доктора уехала на воды, а горничная отпущена, он договорился с Целипоткиным о встрече в его кабинете двенадцатого июля, ровно в десять утра. Ожидая визитёра, Целипоткин написал карандашом на листе блокнота число 10, обвёл его и дважды подчеркнул.