Слепой поводырь

Вот и приглашаю его к себе просто посидеть и попить чаю. — Отец улыбнулся и уточнил: — Но без настойки чай не пьётся. А что касается приезжего лукавца, то в правом нижнем углу второй страницы всё про него сказано. Прочти.

— А вот здесь, я с вами соглашусь, Пантелеймон Архипович, — выговорил Ферапонт. — Не может простой человек подменить собой Господа. Не может. Только Всевышнему известны мысли наши, как греховные, так и благие.

Хлопнув в ладоши, старший Ардашев рассмеялся и вымолвил:

— Вот тебе и раз! Агнец наш невинный бальзам на мою грешную душу пролил! За это надобно тяпнуть.

— Погодите-те тяпать! Опьянеете раньше положенного, — выговорила хозяйка с подносом в руках. — Мы уже почти всё приготовили. Утка с яблоками будет чуть позже.

— Ладно, повременим, — пожал плечами старший Ардашев. — Сколько с тобой матушка живу, столько уста твои твердят одно — не напивайся! Значит, не пьяней. А теперь из твоей фразы «раньше положенного» следует, что всё-таки пьянеть можно, но в положенное время. Вот и ответь мне, голубушка: в котором часу это самое золотое времечко наступает?

— Отстань ты, баламут, — махнув рукой, с улыбкой вымолвила Ольга Ивановна и вышла на кухню.

— Между тем замечу, — продолжал Пантелей Архипович, — что ваш попутчик Вельдман не идёт ни в какое сравнение с Даниэлем Хьюмом, шотландцем, принявшим православие. Он скончался три года тому назад и похоронен по православному обряду в Париже. Так вот, этот самый Хьюм не только обладал даром ясновидения, но и запросто летал по небу на глазах десятков людей.

Говорят, и наш покойный государь император Александр II тоже был свидетелем левитации, когда Хьюм, сидевший на стуле, вдруг оторвался от него на аршин, принял горизонтальное положение и вылетел в окно третьего этажа и потом снова влетел обратно. Но в отличие от Вельдмана он никогда не брал денег за демонстрацию своих изумительных способностей и слыл глубоко верующим человеком, не хуже нашего Ферапонта.

— Буду исключительно вам признателен, уважаемый Пантелеймон Архипович, если вы изволите не сравнивать меня с каким-то англичашкой, — пробубнил будущий диакон.

 — Не чета он мне.

— Во-первых, он шотландец, а во-вторых, он уже почил…

— А мне всё едино! У бесовского племени нет ни веры, ни национальности, ни памяти к нему быть не может.

— Так он же крещёный!

— И что? Был сначала нормальным человеком, его и крестили, а потом дьяволу душу продал.

— Пренесносный ты человек, Ферапонт, — покачал головой хозяин дома. — Несчастная твоя жена будет.