Потертости на некоторых элементах силового каркаса, царапины на текстоглифах, связки силовых и оптических кабелей, проложенные поверх штатного оборудования.
Секунды стремительно уносились в прошлое. Включились экраны внешнего обзора, показывая опустевший ангар, в коммуникаторе плеснулась и угасла разноголосица докладов о готовности.
Он сжался. Вдруг стало трудно дышать.
Красный свет затопил ангар, возвещая о завершении откачки воздуха.
«Нет! Нет! Я не смогу!..»
Панический внутренний голос истошно орал, но неумолимая реальность, в которой – вот придурок! – он когда-то мечтал жить, не подчинялась желаниям перепуганного насмерть юнца.
Дрогнули и начали медленно сдвигаться в стороны массивные створы ангара.
Тьма, таившаяся за ними, была похожа на огромную разверзшуюся пасть, готовую проглотить машину и пилота.
Руки и ноги стали ватными. Пальцы не слушались, ему никак не удавалось уверенно обхватить рукоятки астронавигационных рулей, а в оперативных окнах системы уже бежали потоки данных и мельтешили, сбегая к нулю, цифры обратного отсчета.
* * *Ускорение лишь на миг вжало Ивана в кресло. Конструкция пилотажного кресла автоматически компенсировала стартовую перегрузку, и от этого к горлу подкатила тошнота, в груди и животе пробежал холодок, но физические ощущения гасли под напором иных впечатлений.
«Иглы», сияя факелами двигателей, стремительно превратились в крохотные искры, затерялись на фоне звезд, а он оцепенел, не в силах пошевелиться. Корабль Стожарова, покинув ангар, медленно и неуправляемо удалялся от станции, в коммуникаторе слышались злобные выкрики Подегро, сопровождаемые потоками брани, но Иван как будто оглох.
Дрейф его «Иглы» привел к плавному смещению панорамы на экранах обзора. Звездная бездна сменилась видом Юпитера, на фоне планеты появились очертания «Нормандии». Крейсер произвел расстыковку, обе станции, с борта которых осуществлялся запуск «Игл», оттолкнуло в стороны, и в опустевшем, парализованном страхом рассудке промелькнула отчаянная мысль: «Нас приговорили! Мы смертники.
Никто не ждет нашего возвращения…»
Иван не выдержал первого соприкосновения с космосом. Бездна пространства пожрала его рассудок. Он морально погиб, еще не вступив в бой.
На самом деле их ждали. На них рассчитывали. «Нормандия» уже легла на боевой курс – огромный корабль проплывал мимо, и Стожаров, глядя на неровный рельеф его надстроек, отрешенно подумал: «Сейчас «Иглу» захватят буксировочным полем».
