Слева молот, справа серп

До старинного дома, украшенного изящной лепкой, Рома шел пешком. По пустынным улицам города сновали редкие автомобили. Из прошелестевшего мимо автобуса махала прильнувшая к окнам детвора. Улыбнувшись, Рома помахал малышам в ответ. Вспомнил, как в детстве ездил на соревнования и экскурсии. В то время тренеры и учителя жаловались на него родителям, и внушения отца помогали на время стать послушным. Сейчас жаловаться бесполезно. Наставления родителей тонут в пустоте.

Зоя встретила поцелуем в щеку.

– Рома, хочу тебя обрадовать.

Скоро ты станешь другим человеком.

– Я давно перестал эволюционировать.

– Это тебе так кажется. В Ригу приезжает ученик Довженко.

– Кинематографический соцреализм мне неинтересен.

– Кино здесь абсолютно ни при чем. Приезжает ученик известнейшего врача-нарколога Довженко.

– И чем же он так известен? – с усмешкой поинтересовался Рома.

– Довженко изобрел метод кодирования головного мозга от алкоголизма.

– Мой мозг не микросхема. И я слышал, что от этого люди мрут.

– Не люди мрут – алкоголики.

– А по-твоему алкоголик не человек? И онкологический больной тоже не человек, да?

– Не надо спекуляций, Рома. Болезнь и распущенность – две разные вещи. Я ставлю условие. Либо ты идешь и кодируешься, либо я начинаю свою жизнь. И места в ней тебе не найдется.

– Не нужно сбиваться на пафос, Зоя. Что касается методов Довженко, то, насколько я знаю, они не признаны официальной медициной.

– Увеличение хера при помощи гормонов официальная медицина тоже наверняка не признает.

– Зоя, давай не будем вспоминать официанта и смеяться над его бедами.

– Только в том случае, если ты мне дашь слово, что закодируешься.

Рома и сам был не прочь бросить алкоголь, но Зоино условие показалось ему посягательством на свободу. И все же после недолгих препирательств он согласился.

К приезду Виктора Матвеича в редакции готовились. Проветрили все кабинеты. Украсили подоконники и столы вазочками с живыми и искусственными цветами.

По коридорам, не переставая улыбаться, сновали подхалимы и стукачи. Услышав, что в коридоре затихают радостные возгласы приветствий, Шиндельман направился к Стельнову. Иосиф Натанович получил в подарок брелок с надписью «Balaton», пачку жевательной резинки для сынишки и зеленую панаму с большими полями для супруги. Заму не хотелось портить настроение шефа в первый же рабочий день. Но умолчать о поступке Марьина с Хузиным он не имел права.