Слева молот, справа серп

Мол, покричал Матвеич, потопал ножками, да и ляд с ним. Жизнь на его воплях не заканчивается.

– Мы так не думаем. Сами понимаем, что это уже предел.

– Жаль, Рома… Жаль, что я вам обоим уже не верю. А теперь внимательно слушайте. Каждому по выговору. Но пока без занесения. О тринадцатой зарплате можете и не вспоминать. Как и о допинге, без которого вы жизни не мыслите. С сегодняшнего дня запах алкоголя приравнивается к грубейшему нарушению трудовой дисциплины, которое повлечет за собой увольнение. И это я вам обещаю клятвенно.

Далее. На коленях, по-пластунски, на карачках… Как угодно, но ползите к Шнапсте и умоляйте его вас, идиотов, простить. Сколько вы ему должны?

– Шестьсот шестьдесят целковых, Виктор Матвеевич, – отрапортовал Марьин.

– В кассе взаимопомощи возьмете половину суммы. Оставшуюся часть договоритесь гасить постепенно.

– Спасибо вам огромное, Виктор Матвеич.

– Я еще не договорил, Хузин. От меня отправляетесь оформлять недельный отпуск за свой счет. Чтобы мои глаза вас семь дней не видели.

И запомните: через неделю на работу возвращаются не два клоуна, а два журналиста. Свободны.

Из кабинета Матвеича Рома с Андреем вышли подавленными. Они не предполагали, что Стельнов мог быть таким резким и грубым. Быстро оформив отпуск и кредит в кассе взаимопомощи, позвонили Шнапсте. К телефону никто не подошел.

Для вторника в Межапарке было многолюдно. У входа на главную аллею ждал пассажиров экскурсионный автопоезд, составленный из переделанных микроавтобусов «РАФ». Желающих прокатиться до павильонов ВДНХ было немного.

Тянулись змейки очередей от касс зоопарка. Малыши упрашивали родителей купить сахарных петушков и шарики на резинке из обернутых фольгой опилок.

– В детстве всегда просил родителей петушка сахарного купить, – вспомнил Рома.

– Редко. Матушка твердила, что их алкоголики делают.

– Не знала, что ее любимый сын пополнит их ряды, – со смехом продолжил Андрей.

– Сдается мне, что пора из этих рядов выходить, – серьезно ответил Рома.

– Тяжко будет без кира. Но не знаю как ты, а я себя алкашом не считаю, Ром.

– Это и есть первый признак алкоголизма. Я ведь себя тоже не считаю.

– Не… мы все же больше пьяницы. И как ты из сплоченных рядов собрался выскакивать?

– Зоя сказала, что скоро в Ригу приезжает ученик нарколога Довженко. Пойду кодировать мозг.

– Сходи-сходи. А я на результаты посмотрю. Выпьешь после этой кодировки – и на кладбище.

– Много про этот метод слышал?

– Предостаточно. У Светки подруга живет в Кременчуге.