Слева молот, справа серп

– Значит, не за тобой одним приходили. Просто у меня дома никого нет. Вот тебе, Андрюша, и тот самый пи. дец, который пообещал Шнапсте.

– А я тебе говорил!!! Говорил, чем эта авантюра закончится.

– Она еще не закончилась. И не говорить нужно, а думать.

– Уже думаю, Рома. Может, в бега податься?

– Куда-куда податься?! В этой стране бегать удавалось только революционерам. Да и то не всем.

– А какую статью нам клепать будут, как думаешь?

– Думаю, что хорошую.

– Бл. дь, можно хоть в такие моменты не шутить?! – заорал Андрей.

Отдыхающие удивленно поглядывали на покрасневшего, громкоголосого блондина. Рома хранил спокойствие:

– Я не работник прокуратуры. Откуда мне знать, какую статью нам предъявят? Мошенничество, наверное.

Хузин набрал телефон редакции. Зоя, в отличие от Светы, не рыдала. Сообщила, что товарищи провели обыск в их кабинете, а в данный момент беседуют с Матвеичем. Посоветовала ехать в милицию самим и держать себя в руках.

– Зою слушаю редко, но здесь она права.

– А может, это комитет за нами приходил? – шепотом произнес Марьин.

– Интересуй мы комитет, они бы нас с водного велосипедика сняли. Да и какое отношение комитет имеет к таким делам? Мы же не за валюту лекарства Шнапсте продавали.

– Но ведь статью о гонадотропине зарубили. Вдруг препарат занесли в разряд секретных разработок?

– Даже если и занесли, он весь в ягодицах этого полоумного.

– Оно верно. Но выпить еще надо, Рома. Может статься, что водку мы в следующий раз лет через пять увидим.

– Это да. Зато сэкономим. И по деньгам, и на здоровье.

«Московская» казалась вкуснее обычного. Друзья аппетитно закусывали хрустящими маринованными огурчиками и бутербродами с рыбным паштетом. Мысленно Рома настраивал себя на благой исход. Думы Андрея были далеки от оптимизма. Он и не припоминал, когда в последний раз испытывал такое чувство страха.

– Ромка, а мы ведь сейчас на трамвай, да?..

– Можем и на такси шикануть.

– Я не про то. Конечная остановка шестого трамвая аккурат напротив следственного изолятора.

– Очень. Практически от ворот зоопарка к дверям следственного изолятора. Его, кстати, обезьянником называют.

– Я не это подразумевал. Здесь жизнь, Ром! Праздник здесь! Карусели, водные велосипеды, шашлыки, тот же зоопарк. А мы сейчас поедем туда, где она заканчивается, понимаешь?

– Понимаю. Но и там жизнь. Мой сосед Коля Реденко, которого я знаю со второго класса, отсидел девять лет за убийство.