Слева молот, справа серп

– Слушай, но этот случай с палками… Практически все бруски раскупили без лишних вопросов.

– А тебя это удивляет? Рома, запомни – продать можно все. Как говорит мой американский дядя, продать можно даже мертвого ковбоя. И это там, где все есть! Ромка, больше таких выкрутасов не допускай. Не подводи Малютку, меня и себя в первую очередь. Одно скажу… Не знаю как у тебя складывалось в журналистике, потому как только «Советский спорт» читаю, но в плане коммерции дар у тебя определенно есть.

Малютка Джоки предложил скоротать вечер за столиком бара «Велдзе».

В заведении с высокой барной стойкой и выложенными булыжником стенами делали хорошие коктейли, крутили диско. Малютка выглядел непривычно опрятно. Решил похвастать новым романом.

– Ромка, ты бы ее видел! Вылитая Джина Лоллобриджида.

– Надеюсь, в молодости.

– Такие, как Джина, не стареют. Рома, какие у нее глаза. Какие чувственные губы. А как она говорит! Поет, Ромка. Очень хочу тебя с ней познакомить.

– Ну… ну что у тебя за вопросы? Нет чтобы спросить, из какой девушка семьи, какие у нее предпочтения в кино и литературе.

– По этим словам я уже понял, что девушка из хорошей семьи и любит классику во всех жанрах.

– Семья действительно хорошая. Мама преподает фортепиано в консерватории. Отец владеет редкой по нашим временам профессией, он – гончар. Естественно, дочка пошла по стопам родителей.

– Лепит горшки на пианино?

– Ромка, ну почему ты такая сволочь? – улыбнулся Малютка. – Она художник по гобеленам.

– О-о-о! Мое воображение рисует картину семейной идиллии.

Ты читаешь, сидя в кресле-качалке. Потрескивает дровишками камин. Все стены завешаны гобеленами с национальными узорами, полки заставлены керамикой. Ее мама вдохновенно лабает на фоно Бетховена, а твоя супруга готовит серый горох со шпеком. В центре комнаты за гончарным кругом сидит ее суровый отец и делает искусство.

Малютка Джоки хохотал громко и заразительно. Молодежь, облепившая стойку, улыбалась.

– Ромка, какой же ты циник!

– Вовсе нет. Просто второй потери я не вынесу.

Один друг решил отдать себя служению Господу, второй чересчур эмоционально расписывает новую возлюбленную. Джоки, а как зовут гобеленщицу?

– Имя немного портит общую картину.

– Жубите? – начал гадать Рома.

– Я не знаю, что может быть горячее латышского имени Модра. Разве что Мудите.

– Не угадал. Сподра, Ромка, – произнес на выдохе Малютка.

– Ласкательно Сподрите, Сподруня, Сподруся… Ну ничего. Отчество детишкам не по матушке дают.