Слева молот, справа серп

Узенькими ступенями поднимутся на башню Турайдской Розы и станут наслаждаться открывающимся оттуда видом. Плавные изгибы Гауи, вершины, переливающиеся желтым и багряным. В небольшом кафе подадут горячее вино с корицей, а потом они прокатятся на канатной дороге. Рома любил эти поездки. Сигулда больше всего напоминала о детстве. Именно там он ощущал легкую, приятную грусть. Рома долго целовал Зою, стоя в прихожей. Шептал нежные слова.

– Ромка, что с тобой сегодня?

– Ничего. Поедем осенью в Сигулду?

– Будем ползать по горам, пить глинтвейн и читать надписи на стенах пещеры Гутманя.

– Ромка, хорошие новости, да? Скажи, Ром.

– Да нет. Нет особых новостей, Зоюшка. У Малютки новый роман.

– Это как ежедневная рубрика «Сегодня в нашем городе». И кто дождался своей очереди?

– Дочь преподавательницы музыки и гончара.

– Волшебно! Но все закончится как и с моей приятельницей Гражиной.

– А я не знаю, как закончилось с Гражиной.

– Она тоже из творческой семьи. Папа – хоровой дирижер, мама – поэтесса.

Гражина решила познакомить Малютку с родителями. А папаша ее власть, мягко говоря, недолюбливает. И Джоки ему с первого взгляда не понравился. Хотя пришел с шампанским, розами, конфетами. Ну отец семейства давай шпильки втыкать. Народ жалко, обеспечение плохое, квартиры люди годами ждут, слуги народа жируют. А сами они живут – любой позавидует. Джоки терпел до ухода в привычную кондицию. А потом навис над столом и выдал. Мол, не тебе жаловаться, бездельник. Ты палочкой и на дом намахал, и на машину, и на жратву хорошую в фарфоре. Несостоявшаяся невеста в полуобморочном, матушка давай Малютку отчитывать. Тут и ей досталось. Сказал, что ее стихи печатают из жалости к убогой рифме и ветхому словарному запасу. Джоки не такие невесты нужны.

– Моего склада. Я характер имею в виду. Ты ведь меня не только любишь, Ромочка, но и побаиваешься.

– Ничего подобного. Не нужно путать боязнь с уважением к нашим чувствам.

– Из любой ситуации выкрутишься. Ром, ты бы в редакцию заехал.

Матвеич каждый день про тебя спрашивает. И видно, что не приличия ради. Переживает за тебя, дурня.

– Надо будет появиться. Тяжело, Зойка. Словно граница с другой жизнью. Из журналистики в торгашество… Сама понимаешь…

Наталья хвастала Валентине с Ларисой походом в «Лидо» на день рождения подруги. Рассказывала о дорогих подарках, пышных букетах и марочных коньяках. Прижимая ладони к груди, описывала Бондарчука со Скобцевой, ужинавших за соседним столиком.