Слева молот, справа серп

Будешь на поселях самым прикинутым. Настоящий «Тиклас», от финских турмалаев. Носи на здоровье.

Боря достал из пакета синюю «аляску» с ярко-оранжевой подкладкой и капюшоном, отороченным искусственным мехом. К проводам добавился еще один повод. Оба события закончили обмывать ближе к полуночи. Рома провожал друзей с музыкой. Динамик небольшого кассетника хрипел голосом Аркадия Северного «а как-то по проспекту с Манькой я гулял».

За большими окнами кафе «Стометровка» торопливо сновали люди. Мелькали разноцветные зонты, перескакивали через лужи модницы в сапогах на высоком каблуке.

Зоя медленно помешивала трубочкой коктейль, рассматривая свежий маникюр.

– Все же ты у меня в какой-то мере ответственный, Ромка. Секс был хоть и пьяным, но как у нас принято говорить – качественным. Но ты, наверное, ничего не помнишь.

– Все я отлично помню. Чулочки, пеньюар, запах «Клима»… Обидно, Зойка. Вроде все только налаживаться стало. Деньги пошли, связи появились, развлечения поинтересней.

– Ты поразвлекался на две, а то и на три жизни вперед.

На зависть многим, мил-друг.

– Ну да… А в Лиепае, окромя кино, и сходить, наверное, некуда.

– Есть куда. Еще как есть куда сходить. Но не приведи господь, я узнаю. В Лиепае находится педагогический институт.

– Я туда поступать не собираюсь.

– Ты не удумай собраться в общежитие этого заведения. Потому как педагогический институт может дать фору нескольким всесоюзным курсам по повышению парикмахерского мастерства.

Рома вспомнил Севду. Где сейчас эта похотливая газель, испробовавшая все прелести секса, кроме главной? Кто сейчас внемлет ее тонкому голоску, ведущему рассказ о сохраненной девственности и желании вкусить сладкую боль разврата?

– Рома, я не буду тебе махать на перроне.

Не могу. Когда уезжает бабушка, я долго машу ей рукой, а потом плачу.

– Это потому, что каждый приезд бабушки может стать последним. Здоровья ей и столетнего юбилея. А я все же вернуться собираюсь.

– Рома, ты… Ты уникальный балбес.

За спиной оставались пейзажи дождливой Риги: блеск черепичных крыш, глянец брусчатки.

Вдалеке показался силуэт Дома печати. Сдвинув очки на кончик носа, вычитывает байки Матвеич. За столиками кафе потягивают кофе с бальзамом Ромины друзья и коллеги. Спешит после церковной службы домой Андрей. А в подсобке ресторана «Юрмала» Гвидо Шнапсте обмывает его посадку. Так же, как вчера обмывали проводы и новенькую «аляску».

Сидящая напротив миловидная девушка в кофте сиреневого мохера делала пометки на полях небольшого томика.