Слева молот, справа серп

– Рома, ты сука… Все равно она любит только меня. И сзади она не любит. Она любит сбоку и на кухонном столе. Если мы сейчас не поедем к Ядвиге, то вечер можно считать законченным. Буду жрать в одиночестве курицу и запивать ее водкой.

– Скорее, наоборот, – поддержал разговор Юра.

– Тебя же на порог не пустят, Джоки, – привел суровый довод Андрей.

– Значит, будем ломать дверь.

Переубедить Малютку Джоки было невозможно. Через пять минут авто притормозило у высокой «сталинки». Бывшую супругу Колодяжного решили навестить всей компанией.

У Ромы созрел план по проникновению в квартиру, одобренный смешками друзей. Звонок сыграл что-то из мировой классики, послышалось шарканье. Дверь открыл высокий мужчина в полосатом халате и домашних тапочках в крупную клетку. Натянутая на голову банная шапочка делала его похожим на купальщика начала века, не хватало обтягивающего трико в сине-белую полоску. Новый избранник Ядвиги красил волосы хной и, судя по выражению лица, был недоволен, что его оторвали от этого занятия. В правой руке хозяина жилища тлела сигарета. Увидев пьяного Малютку, мужчина пришел в ярость. Но Рома не дал ему выдавить и слова:

– Срочно впустите нас! Простите, но не знаю, как вас зовут, товарищ.

– Его зовут Вася, – промямлил Йозеф. – Но вот посмотри на него, Ромка. Больше бы ему подошло имя Арнольдик. Или Рудольф, к примеру. Директор автосервиса не должен быть Василием. Мы тебя переименуем, бутуз великовозрастный.

– Если вы сейчас не закроете рот этому алкашу, я за свои действия не отвечаю, – пригрозил Василий.

– Васюнчик, к нам гости? – раздался из кухни приятный женский голос.

– Ой, мусики-пусики! Он еще и Васюнчик. Васюнчик-х. юнчик. Котяра ты откормленный! – не унимался Йозеф.

Андрей ладонью прикрыл неуемному другу рот. Рома вновь взял инициативу на себя:

– Впустите нас, Василий! Мы не шутим. Каждая секунда дорога. По нашим следам идет «комитет»!

Мгновение – и вся компания оказалась в большой прихожей. Ядвига, приложив к губам наманикюренные пальчики, начала молиться по-польски.

Василий принялся истово креститься и целовать нательный крестик.

– Молятся они, бля… Ядзя, ничтожны мольбы твои. Ты ведь мне жизнь загубила. И твои, Вася, тоже ничтожны, – ткнул пальцем в грудь Василия Йозеф. – Потому как на святое ты посягнул. Ты сломал мне жизнь и замедлил карьерный рост. Сейчас придут товарищи, предъявят удостоверения с тремя золочеными буквами, и это будет реквием по тебе, Вася. У-у-у, щеки-то отъел какие. На бурундука из мультика похож.