Вот придет сейчас КГБ по твои бурундучьи щечки.
Андрей, Рома и Юра еле сдерживали смех. Один тер нос, второй кашлял. Юра попросился в туалет. Василий пришел в себя:
– Почему «дипломат» примотан проволокой к руке этого пьяного идиота, и что в нем находится?
– Василий, все еще можно спасти, – вступил Рома. – Только не нужно кричать и нервничать. В портфеле… В портфеле находятся доллары, выпущенные казначейским двором Соединенных Штатов Америки. В «дипломате» настоящая американская валюта, Василий.
Ядвига облокотилась о стену.
Медленно сползла, вытянув перед собой стройные, загорелые ножки. Рома заметил, что под халатом нет трусиков. Выронив сигарету, Василий бросился запирать дверь на все замки. Рома с Вадимом волокли тяжеленную тумбочку старинной работы. Вход в квартиру забаррикадировали по всем правилам оборонительного искусства. Пригодилась даже стиральная машина «Лысьва» и тяжелый велосипед. Рома, испросив позволения Василия, затащил Малютку в спальню. Закрыв дверь, достал из портфеля водку.
– Джоки, если ты хочешь, чтобы мы поехали в Юрмалу, ты должен выпить и поспать.
– Я не хочу пить водку из горлышка. В меня так не полезет.
– Полезет, малыш, еще как полезет, – Рома поднес бутылку к губам друга. – И сны тебе хорошие присниться должны. За стенкой Ядвига. Думай о ней и засыпай.
– Рома, только разбуди меня, – словно ребенок, просил Малютка Джоки. – Я очень хочу в Юрмалу.
На кухне началась разработка плана на случай появления товарищей из КГБ. Василий предложил спустить доллары в унитаз.
Хузин такой выход сразу же похоронил. Во-первых, доллары не смоются, а санузел может засориться. Во-вторых, органы перекроют канализацию и методом дедукции вычислят, из какой квартиры смывали валюту. Ядвига оказалась сметливее мужа. «Зелень» сначала сжечь, а потом уже отправить в сантехническое плавание. Марьин рассказал, что американцы печатают деньги на специальной бумаге, по которой и после «кремации» КГБ сможет определить, чем она была в прошлой жизни.
Юра предложил разобрать баррикаду, честно сдать купюры и покаяться. Или совершить акт массового самосожжения, оставив предсмертную записку в стиле: «Лучше смерть на воле, чем в застенках». Его слова утонули в каскадах ненормативной лексики. Каждая идея звучала как тост: их набралось на полторы бутылки водки. Ядвига периодически выходила в прихожую, вслушиваясь в жизнь подъезда. Лай соседского пса заставил ее вновь осенить себя крестом и запричитать по-польски.
