Слева молот, справа серп

Звоню по поводу вашей дочери Анастасии…

– Что-то случилось? Говорите, что-то случилось? – встревожилась мама Насти.

– Ну что вы, что вы? Рядышком ваша Настенька. Просто сегодня редакция нашей газеты, газеты «Голос Риги», проводит выездной поэтический вечер в Юрмале. Костер, плеск волн, запах хвои. В общем, романтика небольшого комсомольского вечера.

– А это с каких времен поэтические вечера затягиваются до полуночи?

– Так это же выездной вечер. С палатками, тушенкой в банках. Чайки вот кричат, распластав крылья над белесыми бурунами волн… Слышите, как чайки кричат, Янина Рыгоровна?

– Чайки кричат? И ты у меня закричишь! Закричишь и распластаешься над бурунами волн, как альбатрос подбитый!!! Фамилия?!

– Моя фамилия Лосев.

– К счастью, не знакома. А вот тебя, сучонка, со статьей Уголовного кодекса скоро ознакомят. За растление и совращение малолетних.

– Ну вот видите, как хорошо, Янина Рыгоровна! Статьи и вправду бывают разными.

– Какие свитки души, развратник?! Дай трубку дочери, подонок!!!

Рома проделал тот же финт с трубкой.

– Мамочка, у нас все в полном порядке. Мы слушаем стихи и гитару. Рядом очень хорошие и отзывчивые люди. Все комсомольцы. Я тебя люблю, мамочка!

Реакция мамы была такой же, как у отца подруги. Вздохнув, Рома повесил трубку.

– Ну вот и все. Порядок, Настенка. И вовсе они никакие не строгие, ваши родители.

– С чего это вы взяли?

– Ну… Мама, Янина Рыгоровна, вроде как из Белоруссии, судя по имени-отчеству?

– Ну из Белоруссии. А дедушка мой был наводчиком.

– Уголовником, что ли? На хаты наводил? – ляпнул Хузин.

– Сами вы уголовник… Он почти до Берлина дошел.

– А-а-а… Извини, Настюшка, извини. Издержки профессии. Мы их помним и чтим. Я про ветеранов. А касательно деда твоего, что тут скажешь… Вечная память герою, отдавшему жизнь во благо Родины и наших жизней… Да упокоится его душа с миром.

– Ой! Типун вам на язык. Жив он и здоров. Контузило его под Берлином.

– Если контузило, значит, уже не совсем здоров.

Присев за стол, Рома налил водку в бокал для морса. Выпил залпом. Подцепив медальон буженины, аппетитно закусил. Марьин глазами показал в сторону холла и вышел из-за стола. Девица, обзывавшая Игоря по телефону сукой, теперь пошло любезничала с каким-то Мишей.