Слева молот, справа серп

Наташино желание помочь осталось незамеченным. Увидев Люсю, Андрей поморщился:

– Таких раненых бойцов на фронте наверняка бросали.

– Это, прежде всего, наша коллега и женщина, которая в трудную минуту не отказала тебе в половой близости, – напомнил Рома.

– Эта коллега в прошлом году так ужралась на прогулочном пароходике, что выпала за борт и была чудом спасена. И все это видели юные пионеры.

– Берем за подмышки, Андрюша, – Рома напрягся.

– Рома, они у нее от пота мокрые. Ты же знаешь, какой я брезгливый.

– Ну что поделаешь.

Не бреет Люсьен подмышки. Хочет быть естественной. Водкой потом руки ополощем.

– После такого лучше святой водой.

Не открывая глаз, Люся замычала. Разомкнув сухие губы, нараспев произнесла:

– Юра-а… То-о-олько не в меня.

– Сила внушения и возможность растянуть удовольствие в пространстве и времени. Женщина-уникум, – кряхтя, произнес Рома.

У железнодорожной кельи Калвитиса Хузин дал команду «стоп». Айгар был поглощен любимым занятием. На сей раз челюсти дробили бутерброд с копченым угрем.

– Товарищ Калвитис! Наша коллега Люся Блиндюк попала в незавидную ситуацию. Видите, как быстро женщина может потерять человеческий облик. Придется взять оступившуюся даму на поруки.

– Хузин, ну мне и вправду надоела ваша наглость. На второй нижней полке спит Эйнарс Репше. Он скоро вернется.

– Сумасшедший с радио? Ничего, поспит на верхней. Очередное падение на его психику не повлияет. А потом… Посмотрите, какое бесплатное приложение к Люсе! Вы ведь не откажетесь от доброго куска свиного рулета, Айгар?!

– Хузин, унесите эту опустившуюся женщину к себе в купе.

От нее дурно пахнет. Иначе я буду жаловаться.

– Чувствую, жаловаться придется мне. Рассказать товарищу Йозефу Колодяжному о вашей несознательности и эгоизме. И еще неизвестно, кто стоит на ступень выше. Вы, воплощение чревоугодия, или эта несчастная.

Транспорт с отдохнувшими в охотничьем домике сопровождала машина ГАИ. Для торжественности момента на крыше «жигуля» работали две мигалки. В толпе прибывших шел к поезду и Гвидо Шнапсте.

Окликнув официанта, докуривавший у ступенек вагона Рома пригласил заглянуть на рюмку-другую. Гвидо сказал, что ему нужно переодеться, и обещал зайти. К столу принес бутылочку бальзама. Пожелав всем доброго вечера, с улыбкой произнес:

– Надеюсь, теперь мне пить можно, товарищи журналисты?

– Гвидо, зачем поминать прошлое? – ответил вопросом Рома.

– Увы… Для меня это еще настоящее, Роман.

– Прошлое, Гвидо, – поддержал Хузина Малютка Джоки.